Братья
Шрифт:
Я стоял, как загнанный и израненный зверь. Сам загнал себя в эту ловушку, сам расставил капкан и сам попался. Полицейские удовлетворенно рассмеялись. Я для них добыча, трофей. Они получили свою наживу и теперь просто издеваются над пойманным зверем, которого посадили в клетку, лишив его всех возможностей выбраться на свободу.
Я в тюрьме. Осознание. Отчаяние. Злость. Гнев. И снова отчаяние. Меня накрыло волной собственных эмоций. В голове пульсировала всё та же мысль, больно ударяя по вискам: я должен вернуться. Но что я могу сделать теперь, когда я в тюрьме? Что вообще со мной будет?
POV Том
Дни протекали в довольно странном и непривычном для меня темпе. Работа, дом, работа и так по кругу. Я не привык к такому. Но человек отличается тем, что привыкает ко всему. Поэтому к концу второй недели я уже окончательно привык к этому графику моей жизни. Мне даже удалось завязать пару знакомств и дружеских отношений с некоторыми людьми, которых встречал по работе. С семьёй Билла у меня установились хоть и вполне нормальные, но довольно прохладные отношения. Как это? А легко. Они всё ещё были для меня немого чужими. Но я искренне старался сгладить все углы и стать им чуть-чуть роднее и ближе. С детьми было проще. Сэма я учил играть на гитаре, мальчишка был безумно счастлив, когда у него начало получаться. Эмма любила, когда я помогала ей с уроками. А вот с Дженни…с ней по-прежнему было немного напряжённо. Хотя должен признать, что улучшения всё же были. Она перестала сильно цепляться ко мне, но всё равно в её словах в мой адрес проскальзывали холодность, колкость, ехидство и многое другое, что было мне жутко неприятно. Но мы старались находить общий язык. Если бы Билл сейчас нас увидел, то был бы очень рад этим существенным изменениям. Он всегда этого хотел.
По прошествии двух недель, все были в ожидании приезда Билла. По словам Дженни, он должен приехать буквально на днях. Но дни шли, а его не было. Никаких вестей от него, он не выходил на связь. У меня было плохое предчувствие, однако я глушил его, никому не рассказывая. Дженни сильно переживала, но предпочитала списывать задержку Билла на какие-нибудь неотложные дела, связанные со сделкой.
Утром я, как обычно, уехал на работу. Вестей от Билла по-прежнему не было. Вечером, после работы мы с друзьями зашли в бар и немного выпили. Просто захотели расслабиться, отдохнуть, ничего особенного. У меня была и собственная причина. Я хотел снять напряжение, царившее все эти дни, в связи с задержкой Билла. Выпив по паре стаканов виски, мы разошлись. Настроение заметно улучшилось, напряжение как рукой сняло. Даже не думал о том, что Дженни явно не понравится моё состояние. Мне попросту было всё равно. Давно уже хотел расслабиться. Лёгкое чувство эйфории, приятная слабость в теле, голова свободная от мыслей. О, как же я скучал по этому.
Подходя к дому, я заметил свет в гостиной. Неужели Билл вернулся? Ведь как ещё объяснить, что Дженни в это время не спит, находясь в нижней части дома. Обычно она укладывает детей спать и сама ложится, либо просто находится у себя в комнате. У меня такое хорошее настроение, не хочу портить его разборками с Дженни. Может, удастся быстро проскочить к себе в комнату? Но моему плану не суждено было сбыться. Как только я переступил порог дома, Дженни тут же подлетела ко мне. Выглядела она очень плохо. Глаза красные, опухшие, на голове беспорядок, в руках она сжимал до посинения телефон. Это же не из-за меня она такая?
– Где ты был? – Её голос дрожал.
– Мы с друзьями после работы немного отдохнули. Что тут такого? Не строй из этого трагедию.
– Билл…твой брат погиб – голос на последнем слове сорвался, она скорее прошептала это ужасное слово.
– Это что шутка? – Я отказывался верить в это.
– Том, его больше нет. Мне позвонили и сказали, что Билл вместе с Джеймсом оказались участниками какой-то драки и… - слёзы потекли по её лицу, голос сорвался на всхлипы – и их убили. Тела они не могут доставить в Америку из-за того, что идёт следствие или что-то в этом роде, я не помню, я…
Голос затих, дом наполнился тишиной, разрезаемой всхлипами Дженни.
– Мой брат погиб…Почему ты мне сразу не позвонила?
– Что? Я звонила, ты был недоступен!
Я никогда не задумывался над тем, что должен чувствовать человек, потерявший брата. Я чувствовал злость, пустоту, отчаяние и ужасную разрывающую меня на части боль. Стены дома давили, я задыхался здесь. Нужно бежать. Я не хочу, не могу здесь оставаться. Этого всего просто не может быть. Билл не мог так поступить. Он обещал беречь себя. Что мне теперь делать? Как осознать, что моего близнеца больше нет? Нет, нет, нет. Это всё ложь. Дженни всё врёт. Она специально это сказала, чтобы сделать мне больно. Мой братишка не мог умереть, он не мог меня оставить. Нет.
Я выбежал из этого дома. Город уже давно был погружен во мрак, что соответствовало состоянию моей души. Сердце пропускало глухие удары, готовое замереть и остановиться в любой момент. Ноги двигались сами по себе, ускоряя шаги, вскоре превращая их в бег. Я бежал. От себя, от этой жизни, от пугающей и причиняющей нестерпимую боль мысли, что моего Билла больше нет. Направление было неважно, главное убежать от разъедающей пустоты и боли. Мозг играл со мной в безжалостную игру, покидывая всё новые и новые воспоминания о счастливых моментах рядом с моим братом. Это невыносимо. Пусть это прекратится. Хватит. Я не могу. Пожалуйста…
Я понял, что плачу, лишь, когда облизал солёные губы. Да, я плакал. Бег ускорился, а слёзы ещё сильнее текли по моему лицу. В спину дул поднявшийся ветер, подгоняя меня. Даже он, казалось, понимал, как сильно я хочу сбежать. Боль продолжала опутывать и скручивать, её щупальца крепко обвили сердце и тащили его сквозь грудную клетку, вытаскивая наружу. А здесь его уже ждала чёрная пустота, в которую медленно, но верно засасывало моё вытащенное сердце.
Ноги привели меня к крыльцу дома родителей. Тело устало от бега, но душевная боль перекрывала эту усталость. Сколько я пробежал? Полгорода? А это имеет значение? Я сел на ступеньки, обхватив голову, слёзы продолжали скатываться мелкими бусинами по моим щекам. До слуха донёсся скрип двери, кажется, ко мне кто-то подсел и обнял. Мама. Её родной запах, успокаивающие поглаживания по волосам. Всё как в детстве. Кроме одного. Рядом нет моего брата-близнеца.
– Томми, мальчик мой, тише…Мы справимся, слышишь? – мама успокаивала меня, хотя её голос дрожал. Она тоже плакала, но старалась успокоить меня.
Это я должен сейчас обнимать её и успокаивать, я, а не она. Но я не могу. Не могу быть сильным. Я буду сильным ради Билла, но не сейчас.
– Мама, я не чувствую, что его нет. Я же его близнец, я должен чувствовать такое. Почему я не чувствую? Почему? Почему я не чувствую, что он мёртв? Мама, почему? – меня била крупная дрожь, кажется, я даже перешёл на крик.
Когда я немного успокоился, мама завела меня в дом. Всю ночь я не смыкал глаз, думая и вспоминая. Однажды я где-то читал, что есть несколько стадий принятия смерти. Стадия первая – отрицание. Успешно пройдена. Стадия вторая – злость. Я злюсь на себя, на Билла. Почему он не смог уберечь себя? Я ведь просил его! Почему он бросил меня? Как он мог? Стадия третья – почему он, а не я? У него семья. Лучше бы я погиб, а он остался жить. Боже, да я бы всё сделал, лишь бы поменяться с Биллом местами. Если бы моя смерть вернула его, то, не раздумывая, я тот час бы умер. Стадия четвёртая – принятие. Как скоро доберусь до этой стадии? Ведь я не готов пока принять, что Билла нет в живых. Буду ли я вообще когда-нибудь готов?