Чтение онлайн

Хлопнула дверь, потом раздались крики. Брюс снова появился на пороге квартиры. Вид у него был совершенно обалделый. Мартина орала на него:

— Мама! Что происходит? Куда этот урод тащит все мои вещи?

— Это не урод, а друг моего папы! — сказала я возмущённо.

— И не стыдно тебе врываться с криком и воплями и позорить нас всех, милая барышня? — Мама скрестила руки над животом.

— Я кричу, потому что ты выбрасываешь мои вещи! — Под глазами у Мартины были чёрные круги, растрёпанные волосы торчали во все стороны, как будто её всю ночь трясло и крутило. — Я знаю, мама, что ты на меня злишься, но чтоб выкинуть все мои вещи — я бы в жизни не поверила! — Мартина тяжело дышала, готовясь заплакать.

Мама тоже сдерживалась из последних сил, лицо у неё пошло пятнами от ярости.

— Что я, по-твоему, делаю? Отправляю их в богадельню? — кричала она.

— А что, не похоже? — сказала Мартина. — Нет, ты посмотри, даже мой кожаный пиджак!

Она выдернула его из рук Брюса, и на прихожую обрушилась лавина тряпок. Брюс прислонился к стене, готовясь отразить новую атаку.

— Скажите, пожалуйста, что я должен делать, — жалобно сказал он.

— Соберите вещи с пола и отнесите в машину! — отрезала мама, как будто он нарочно их разбросал.

Брюс собрал вещи и пошёл к лифту, уклонившись от Мартины, которая потянулась было за своими одёжками, но без особой решимости.

— Мартина, прекрати! — сказала мама.

— Сама прекрати, мама. Зачем тащить мои вещи в машину? Я никуда не поеду. Дойдёт это до тебя наконец или нет? Я остаюсь с Тони, что бы там ни было. Я его люблю.

Мама подняла руку. Я думала, она хочет её ударить. Мартина тоже так подумала и попыталась увернуться. Но мама нежно провела рукой по её пылающей щеке, задержавшись у подбородка.

— Мартина, детка, неужели ты ничему не научилась на моих ошибках? Я знаю, что ты любишь Тони, — но это ненадолго.

— Ещё как надолго! Мы будем любить друг друга всю жизнь!

Мартина стряхнула мамину руку. Рука так и повисла печально с раскрытой ладонью. Мама глубоко вздохнула:

— Раз вы собираетесь любить друг друга всю жизнь, ты, может быть, уделишь мне месяц-другой? Мне нужна твоя помощь, чтобы устроиться на новом месте. Мне сейчас с этим не справиться — ты видишь, я еле поворачиваюсь из-за ребёнка. Я ни поднять ничего не могу, ни отнести, ни натянуть. Ты же видишь.

Мама развела руками, показываясь во всей красе.

— Мы тебе поможем, мама, — сказала я.

— Ох, Дикси! Ты ещё маленькая, я же тебе говорила. — Мама понизила голос. — А у Джуд слишком мальчишеские повадки, а Рошель слишком вредная. — Она проникновенно поглядела в глаза Мартине. — Ты мне нужна, родная. Ты ведь самая старшая моя доченька. Вдвоём мы справимся. Когда твой братик родится — ты свободна, дальше я могу вести лавочку сама. Помоги мне. Прошу тебя. Мне без тебя сейчас не справиться.

По маминым щекам потекли слезы. Она не жмурилась и не утирала их. Она неотрывно смотрела на Мартину.

Мартина вдруг тоже расплакалась.

— Мамочка! — сказала она, обнимая мать за шею. — Ладно, я еду.

— Я знала, что ты меня не бросишь, — сказала мама и прижала её к себе.

— Только до твоих родов.

— Ну, может быть, тебе придётся потерпеть ещё недельку-другую, пока я не оправлюсь. Я ведь не молодею, сама понимаешь. Я не могу сразу снова бросаться в бой, как когда-то, когда ты родилась. Но говорят, с мальчиками легче. Надеюсь, что малыш будет хорошо спать. Я себе даже представить не могу все эти кормления в два часа ночи.

— Я этим заниматься не буду, — сказала Мартина, но при этом прильнула к маме и уткнулась головой в её шею, как будто сама была младенцем.

— Моя взрослая девочка, — сказала мама нежно, разглаживая пальцами растрёпанные волосы Мартины.

— И так всегда, — заметила Рошель, протискиваясь к двери с грязной шваброй, чтобы отряхнуть её на лестнице. — Мне достаётся вся тяжёлая работа, я чищу и мою, как дура Золушка, да ещё и порчу при этом свои лучшие джинсы, а вокруг этой такая возня. Как эта паразитка Мартина стала твоей любимицей, а, мама?

— Вы все мои любимицы, мои Бриллиантовые девочки, — сказала мама. — Вы у меня как драгоценные камушки — целая горсть, особенно эта вот красавица в резиновых перчатках.

Рошель стянула розовые перчатки и шлёпнула маму пустыми резиновыми пальцами. Мама схватила другую перчатку, и они устроили целую перчаточную баталию.

Брюс вернулся, отделавшись от своей ноши, и осторожно приблизился к ним, покачивая головой.

— Мне что-то не очень нравится, что все эти ребята лазают туда-сюда по моей машине, — сказал он. — Некоторые, конечно, помогают загружать ваши вещи, но остальные просто балуются. Один полез крутить баранку, а когда я его стал ругать, он мне такое ответил, что вы и представить себе не можете.

— Очень даже могу, — сказала мама. — Не волнуйтесь так, Брюс, дружок, просто скажите нашей Джуд, чтобы она там навела порядок. Тем более мы уже почти готовы. Не могу дождаться, когда мы выберемся из этой помойки и поселимся наконец в нашем славном новом домишке, правда, девочки?

Мартина, похоже, не разделяла её энтузиазма. Она пошла сообщить Тони, что все же уезжает с нами. Он спустился нас проводить, когда погрузка была уже полностью закончена. Не обращая на нас никакого внимания, он заключил Мартину в объятия и прижался к её губам очень страстным глубоким поцелуем.

Мама что-то недовольно пробурчала, но не пыталась их останавливать. Вся компания Джуд гикала и свистела, а сама Джуд изображала, что её тошнит. Рошель глядела с завистью. Мне трудно было разобраться в своих чувствах. Я, пожалуй, хотела бы, чтобы меня кто-нибудь так сильно любил, и в то же время мне казалось, что так целоваться — это очень мокро и стыдно. Я решила, что волнистые попугайчики лучше, чем мальчишки, потому что они выражают свою привязанность сухими лёгкими прикосновениями клюва.