Чтение онлайн

Изображение в оптическом прицеле «легкой пятидесятки» слегка плыло и мутилось от почти вертикальных мерцающих волн. Дар знал этот природный феномен – разновидность миража, – который образовывался из-за волн теплого воздуха, искажавших видимость на больших расстояниях. При помощи этого феномена можно было определить скорость ветра. Дарвин знал, что, если бы параллельные волны миража отклонились влево хоть немного сильнее, чем сейчас, это означало бы, что ветер сдувает образующие мираж теплые потоки воздуха со скоростью от трех до пяти миль в час. А поскольку сейчас линии миража были почти вертикальными, значит, практически никакого ветра нет. Кроме того, Дар понимал, что при достаточно высокой температуре воздуха скорость вылета пули из ствола «легкой пятидесятки» несколько увеличивается – хотя они и так вылетают с минимальной скоростью две тысячи восемьсот футов в секунду, – а значит, пули попадут несколько выше относительно точки прицеливания, чем обычно. Но уже начинало становиться душно – влажность сейчас была не меньше шестидесяти пяти процентов. При такой влажности воздух делается плотнее и сопротивление воздуха при полете пули возрастает – следовательно, пуля будет лететь медленнее обычного. Дарвин добавил эти факторы в простое снайперское уравнение. Расстояние он принял равным тысяче семистам шестидесяти ярдам – больше всего Дару хотелось получить обратно свой бинокль с лазерным дальномером, – умножил расстояние на скорость ветра – примерно полторы мили в час – и разделил результат на пятнадцать. Потом Дар внес последнюю поправку – повернул еще на полделения вертикальную настройку прицела – и стал ждать.

Япончиков должен был появиться на повороте дороги через секунду-другую. И Дарвин внезапно осознал всю абсурдность ситуации. На таком расстоянии и при таких патронах только для учета фактора гравитации ему придется целиться чуть ли не на шестнадцать футов выше уровня окон автомобиля. Машина будет ехать почти под прямым углом относительно направления стрельбы – и это хорошо, – но если Япончиков притормозит даже до тридцати миль в час перед тем, как проехать крутой поворот… Это значит, что Дарвину придется целиться с упреждением в двадцать с чем-то футов – то есть точка прицеливания должна быть впереди движущегося автомобиля на двадцать с лишним футов. Дарвин подсчитал, что с того мгновения, когда «Шевроле» покажется из-за кустов, и прежде, чем он скроется за поворотом, у Дара будет возможность перехватить его только на отрезке дороги длиной примерно тридцать пять футов. Дар не сможет стрелять вслед автомобилю, а значит, останется только стрелять «на упреждение» – так, чтобы «Шевроле» и бронебойные заряды встретились в одной и той же точке. К счастью, «Шевроле Субурбан» – довольно большая машина. Хорошо, останется только учесть задержку во времени – когда машина покажется из-за кустов, Сид подаст команду не сразу…

– Есть! – крикнула Сидни.

Дарвин как раз только что выдохнул и, задержав дыхание, плавно нажал на спусковой крючок. Стараясь не обращать внимания на отдачу, Дар снова навел перекрестье прицела на все тот же валун и выстрелил снова, вдохнул, выдохнул и выстрелил в третий раз, вдохнул, выдохнул, выстрелил еще раз, вдохнул, выдохнул… На краю поля зрения появилось что-то темное – и он выстрелил в пятый раз.

– Попал! – крикнула Сид.

– Что, только раз? – спросил Дарвин. Он вскочил на ноги, схватил более легкую «М-40» и посмотрел через ее редфилдовский прицел на поворот дороги.

«Шевроле Субурбан» накренился вправо и въехал правым передним колесом в глубокую выбоину на дороге сразу за тем валуном, по которому Дарвин пристреливал винтовку. Глядя через оптический прицел, Дар понял, что в кабину он не попал, зато всадил две бронебойные пули в массивный моторный отсек «Шевроле». Взрывом сорвало крышу с кабины, ветровое стекло покрылось густой паутиной трещин. Третья пуля, судя по всему, угодила в заднее левое колесо и снесла его вместе с полуосью. Дар заметил язычки пламени, которые выбивались из-под задней части автомобиля. Взрыва пока не было, но Дарвин знал, что стоит огню добраться до объемистого топливного бака «Шевроле», и взрыв будет – да еще какой!

Пламя стало заметнее. Дар навел прицел на переднюю дверцу со стороны пассажира. Двери правой стороны массивного автомобиля зажало землей и камнями, когда «шеви» завалился правым боком в выбоину.

На мгновение Дар уверился, что Юрий Япончиков сгорит вместе с автомобилем, – вся задняя часть «Шевроле» уже была объята огнем, в небо поднимался столб густого черного дыма. Но тут передняя дверца со стороны водителя открылась, и оттуда не спеша выбрался Япончиков. Он держал в руках винтовку, но форма у нее была несколько иная – даже несмотря на искажение видимости из-за марева, Дарвин понял, что это уже не «СВД» с глушителем, из которой Япончиков стрелял раньше.

– У него винтовка, – предупредила Сидни, но Дар уже упал на колени, потом лег и приник к более мощному телескопическому прицелу «легкой пятидесятки», надеясь получше рассмотреть оружие русского.

– Черт! – очень тихо сказал Дарвин. Из-за плывущего марева он не мог ясно разглядеть черты лица русского снайпера, но винтовку его он узнал. – «Scharfschutzengewehr neun-und-sechsig», – пробормотал Дар себе под нос.

– Что? – переспросила Сидни, опуская бинокль.

– У него австрийская снайперская винтовка «SSG-69», – сказал Дар, наблюдая за русским, который сошел с дороги и начал спускаться вниз по крутому склону горы, к открытому полю шириной около мили, которое отделяло его от Дарвина. – Эта винтовка намного лучше русской «СВД», из которой он стрелял возле хижины. У малышки дальность прицельной стрельбы – больше восьмисот метров…

Сидни посмотрела на него. Краем глаза Дар заметил, что Сид обеспокоена.

– Но твоя «М-40» стреляет еще дальше, да?

– Да, – сказал Дарвин. Он снова встал и посмотрел на приближающегося русского через прицел «М-40». С такого расстояния Япончиков был виден только как крошечная фигурка, переливающаяся в волнах горячего воздуха.

– Ты можешь подстрелить его еще до того, как он подойдет на расстояние прицельной стрельбы своей винтовки, правильно? – спросила Сид.

– Правильно, – согласился Дар. Япончиков вошел в заросли подсолнечника и высокой луговой травы. Он шел через широкую равнину прямо к Дарвину и Сидни. Дар тщательно подогнал ремень «М-40» для стрельбы с руки. Потом вытащил из карманов все, кроме трех запасных магазинов с патронами калибра 7.62, перепрыгнул через валун и пошел через поле к русскому снайперу.

Сидни побежала за ним.

– Уйди обратно в укрытие, – тихо сказал ей Дарвин.

– Еще чего! – возмутилась Сид, правда, не слишком уверенно. – Что это на тебя накатило? У тебя приступ дерьмового мужского выпендрежа?

Дар помолчал пару секунд, потом сказал:

– Возможно. А может, Япончиков просто решил сдаться нам таким образом. Ты же понимаешь, что он запросто мог скрыться в лесу и уйти на запад.

Сидни посмотрела на него так, будто Дар внезапно превратился в какое-нибудь инопланетное чудовище.

– Значит, ты думаешь, что он прихватил эту «SSG-69», чтобы удобнее было сдаваться? Может, ты думаешь, что он решил сделать тебе ценный подарок, как победителю?

– Нет, – сказал Дар. – Я думаю, что он хочет подойти поближе и пристрелить меня.

– Нас! – поправила Сидни.

Дар покачал головой и еще раз взглянул на русского снайпера, который шел по долине. Сейчас Япончикова отделяло от них примерно тысяча четыреста ярдов.

– Сид, уйди, пожалуйста, обратно за валуны.

– Я сказала – не уйду! Какого черта? Может, мне стоит взять «АК-47»?

– На таком расстоянии автомат бесполезен, – спокойно сказал Дар.

Сидни покачала головой.

– Если бы я знала, как настроить прицел на этой твоей «М-40», я бы снесла Япончикову голову! Он убил Тома Сантану.

– Я знаю, – мягко сказал Дарвин и пошел дальше – вниз, в долину. Но, заметив, что Сидни по-прежнему идет за ним, остановился.

– Пожалуйста, Сид…

– Нет, Дар! Ни за что!

Дарвин обреченно вздохнул.

– Ну ладно. Будешь моим наблюдателем?

– Что я должна делать?