Царевна Софья и Петр. Драма Софии
Шрифт:
Не уважая знатных людей по причине их невежества [121] , он чтит только достоинства и осыпает милостями лишь тех, кого считает заслуживающими их и преданными себе.
Канцлер начал свое управление строгим следствием над виновными стрельцами, казнил главных зачинщиков бунта и сослал других [122] . Из этих сосланных были составлены четыре полка и посланы: один в Белгород, находящийся на границе с Татарией, другой в Симбирск на Волге, в царстве Казанском, третий в Курск, в Украину, а четвертый в Севск, находящийся в той же самой области.
121
Странное заявление, ведь Голицын принадлежал к 17 высшим аристократическим родам государства, представители которых, начиная службу стольниками, имели право жаловаться прямо в бояре и, как правило, были хорошо образованны.
122
Следствия и казней после Московского восстания 1682 г. не было. Постепенным разбором стрелецких полков с переводом из Москвы в военные округа ненадёжных подразделений и отдельных лиц много лет занимался глава Стрелецкого приказа Ф.Л. Шакловитый (о нём см. ниже).
Окончив это важное дело, князь Голицын взял себе места, которые оказались свободными вследствие гибели многих во время смут, и между прочим, место начальника Иноземного приказа [123] , т.е. управления войсками, устроенными на иностранный манер, как-то: солдатами, кавалерийскими и драгунскими полками [124] . Управление это всегда находилось у боярина-сенатора приказа Белорусского или управления Белой Россией, в котором обыкновенно решались дела казаков и Украины [125] .
123
Иноземный приказ, которым Голицын руководил с декабря 1682 г., ведал иностранными специалистами на русской службе и солдатскими выборными полками. Кавалерией занимался Рейтарский приказ, артиллерией — Пушкарский, также руководимые канцлером.
124
Драгунские полки уже были расформированы в ходе военно-окружной реформы 1679 г. как потерявшие боеспособность и окрестьянившиеся.
125
Видимо, речь идёт о Малороссийском приказе, ведавшем связями с Украиной. Он традиционно возглавлялся тем же судьёй, что и Посольский приказ.
Далее он назначил Шакловитого главным судьей над стрельцами; последний достиг такого небывалого счастья, будучи простым дьяком; в настоящее время он окольничий — звание, ближайшее к боярину-сенатору [126] .
Своему двоюродному брату князь Голицын отдал приказ Казанский, или управление дел по Казани, Астрахани и Черкасии [127] , а думному дьяку Емельяну Украинцеву — Малороссийский приказ, или управление городов, расположенных по Дону [128] . Казну или царскую сокровищницу он отдал окольничему Толочанову, начальнику Дворцового приказа, т.е. палаты коронных доходов [129] .
126
Окольничий — второй по важности чин Государева двора; в Боярской думе далее следовали чины думного дворянина (в 1680-е гг. в их список записывали первых полных генералов) и думного дьяка. Шакловитый был обычным путём пожалован в думные дьяки Разрядного приказа, ведавшего военной службой дворян, 27 июля 1682 г., накануне вывоза царской семьи из Москвы и сбора ополчения, с которым он справился блестяще. Стрелецкий приказ он возглавил 10 декабря 1682 г., уже будучи думным дьяком, и чин думного дворянина получил 26 января 1688 г. по заслугам. Лишь последнее, скандально стремительное пожалование в окольничие 21 марта того же года ясно выдало в нем фаворита царевны Софьи.
127
Б.А. Голицын (см. выше) принял Казанский приказ через год, 30 ноября 1683 г.
128
Дьяк, а при царе Фёдоре — думный дьяк Е.И. Украинцев, курировал в Посольском приказе Малороссийские (украинские) дела, а также Владимирскую, Галицкую, Новгородскую и Устюжскую четверти (территориальные управления) с конца царствования Алексея Михайловича до правления Петра I. Как и Б.А. Голицын, он не был ставленником канцлера, и после его свержения усилил свои позиции.
129
Окольничий Семён Фёдорович Толочанов возглавил Казённый приказ 20 мая 1682 г., а 16 мая 1687 г. принял у боярина князя В.Ф. Одоевского приказы Большого дворца и Дворцовый судный. Как сторонник канцлера Голицына был осенью 1689 г. уволен со всех должностей и послан воеводой в Переяславль-Южный. Названные приказы обслуживали нужды царского двора.
Одним словом, все управления, бывшие до сих пор в руках у бояр-сенаторов, которые в состоянии были препятствовать временщику или временному первому министру, как они говорят, в его предприятиях, были заменены людьми простыми, так как князь Голицын желал иметь подчиненных, а не товарищей [130] .
Такое самовластие возбудило против Голицына великую ненависть знатных людей, когда они увидели себя лишенными преимуществ и принужденными раболепствовать перед ним, чего не бывало при его предшественниках [131] . Но они ничего не могли ему сделать, и Голицын повелевал всем государством, так, как ему казалось лучше и выгоднее.
130
Публицистическое преувеличение. Помимо приказов, управляемых лично В.В. Голицыным, и Стрелецкого приказа, занятого Шакловитым, сторонники Софьи были посажены во главе приказов Большой казны и Большого прихода (окольничий А.И. Ржевский), Разрядного приказа (дьяки), Сыскного и Разбойного приказов (думный дворянин Ф.В. Извольский), Холопьего (окольничий князь В.Ф. Жировой-Засекин с родичем). Однако и в лучшие для правительства регентства времена далеко не все ведомства были в руках «простых» людей или сторонников царевны. Помимо Казанского приказа (Б.А. Голицын), упомяну Оружейную, Золотую и Серебряную палаты (боярин П.В. Большой-Шереметев), Ямской приказ (бояре А.П. Головин, затем Г.Н. Собакин), Владимирский судный (боярин М.С. Пушкин), исключительно знатными боярами управлялся Московский судный приказ и т.д. С симпатией относились к царевне главы Аптекарского и весьма важного Поместного приказов бояре князья Н.И. Одоевский и И.Б. Троекуров.
131
«Раболепствовать» аристократов, занимавших главные места в Думе, армии и местной администрации, ни Софья, ни Голицын заставить не могли. Но зависть к возвышению канцлера испытывали многие, тем более что после официальной отмены по его инициативе местничества (перед смертью Фёдора Алексеевича в 1682 г.), споры о назначениях на престижные должности были затруднены.
Он заключил мир с Швецией, посланники которой, находясь тогда в Москве, были удовлетворены во всех своих требованиях [132] . Через несколько лет по заключении договора с Швецией, Империя и Польша начали войну против Турции [133] . Первые хотели увлечь в союз с ними москвитян, но посольство ничего не могло успеть [134] .
Польша воспользовалась этим случаем для того, чтобы предложить полный мир и склонить москвитян на свою сторону [135] . Для этого было послано в Москву посольство, в которое вошли три коронных и три литовских чиновника; со стороны коронной — палатин познанский Гримультовский и графы Приимский и Потоцкий, со стороны литовской — великий канцлер и его племянник Огинские и граф Сапега [136] ; последний остался в Польше за смертью брата, а пятеро товарищей его благополучно прибыли в Москву.
132
Напротив, продление Кардисского мира в 1684 г. без отказа России от завоёванных шведами территорий было серьёзной уступкой со стороны Швеции.
133
Империя и Речь Посполитая вступили в войну с Османской империей ещё в 1683 г., в 1684 г. к ним присоединилась Венеция, а в 1686 г. — Россия.
134
Имперское посольство баронов И.Х. Жировского и С. Блумберга в Москву было безрезультатным (1684).
135
Наоборот, Речь Посполитая, несмотря на тяжесть войны с Османской империей, всячески сопротивлялась урегулированию территориальных споров с Россией, надеясь «вернуть» под свою власть Киев и даже Смоленск. Поляки пошли на мир под нажимом римского папы и императора, но попытались сорвать переговоры в Москве, а король Ян III при ратификации Вечного мира 1686 г. плакал.
136
Польскую делегацию представлял в Москве познанский воевода Кшиштоф Гримультовский, полковник Ян Потоцкий и коронный подстольник Александр Приимский. Великое княжество Литовское — великий канцлер Марциан Огинский и мечник Миколай Огинский.
После многих конференций, даже получив уже за несоглашением свою отпускную аудиенцию, послы успели поладить: поляки отказались от своих притязаний на Украину, или казацкие земли, на герцогство Смоленское и на другие области, завоеванные москвитянами, а цари обязались за это напасть на перекопских татар и препятствовать вторжениям их в Польшу [137] .
В честь соглашения сторон устроены были торжественные празднества: послов угощали, и сами цари предлагали им пить, касаясь руками чаши, которую один из знатных бояр обносил гостей, — честь, никогда не выпадавшая на долю послов.
137
Основное содержание Вечного мира передано весьма точно. Но помимо политических выгод на чаше весов лежали 146 тыс. руб., выплаченных Россией за давно потерянные шляхтой земли.
После этого москвитяне отправили своих послов ко всем христианским государям, возбуждая их к союзу против турок. Боярин Борис Петрович Шереметев послан был в Польшу и оттуда проехал в Вену, откуда вся Европа узнает о политических договорах [138] .
Князь Яков Феодорович Долгоруков, спальник или чиновник царской опочивальни, послан был во Францию и в Испанию. Он происходит от одного из древнейших знатных родов московитских [139] . Он был изумлен величием двора его христианнейшего величества и объявил по приезде, что если цари в лице его и были оскорблены во Франции, тем не менее ему понравился французский двор более, нежели испанский, хотя там принимали его гораздо лучше [140] .
138
Боярин Борис Петрович Шереметев (1652–1719) — выдающийся полководец и дипломат. После завершения образования в Киеве стал комнатным стольником новорожденного Петра (1672), воевал на Украине вместе с В.В. Голицыным, в боярство был пожалован после петровского переворота 1682 г., но никогда не участвовал в политических интригах. Был товарищем канцлера в сложнейших переговорах о вступлении России в Священную лигу и Вечном мире с Речью Посполитой (1684–1686) и в качестве великого и полномочного посла заставил Яна Собеского ратифицировать договор (1687), затем отстаивал российские интересы в Вене. Командовал Белгородским полком (армейским корпусом), отличился в Крымском (1689) и Азовском (1695) походах. Совершенствовал военные знания в Италии (1697–1699), стал кавалером алмазного креста мальтийского
139
Нёвилль провидчески поместил имя образца чести, князя Якова Фёдоровича Долгорукова (1659–1720), рядом с «Шереметевым благородным». Начав службу комнатным стольником новорожденного Петра (1672), князь Яков готов был рисковать жизнью за его корону (1682). Оценив качества Долгорукова, Софья назначила его великим и полномочным послом во Францию, где князь осадил самого Людовика XIV, завоевав большой авторитет у противников абсолютизма; успешна была миссия посла и в Испании. Князь участвовал в Крымском походе (1689), возглавлял Московский судный приказ (1689–1697), принимал участие во многих военных мероприятиях Петра. При разгроме петровских новобранцев под Нарвой был обманом пленен шведами и только в 1711 г. сумел бежать из Стокгольма, захватив с 44 товарищами неприятельский корабль. Генерал пленипонциар-кригскомиссар и первый сенатор (1712) отстаивал государственные интересы, невзирая на раздражение Петра и его фаворитов. Был назначен президентом Ревизион-коллегии (1719) и умер, узрев картину всеобщей государственной кражи.
140
Великое и полномочное посольство стольников Я.Ф. Долгорукова и Я.Е. Мышецкого с дьяком К. Алексеевым и свитой в 150 человек к Людовику XIV было менее знатным, чем в Вену, в соответствии с более низким статусом короля в сравнении с императором. Незнакомые с европейским дипломатическим этикетом французы не стали оплачивать расходы послов, грозили им оружием, грубо нарушали неприкосновенность их имущества и переписки, а главное — отказались признать державный статус России и именовать царей «великими государями».
командора. В Северной войне был лучшим из русских полководцев и наиболее бережно относился к солдатам. Отвергал искательство перед Западом, свойственное необразованным выскочкам, презирал фаворитизм и отказывался участвовать в грязных делах двора, типа суда над царевичем Алексеем. Слава фельдмаршала Шереметева всячески умалилась злобной завистью Петра и его «птенцов».
Племянник его, которого оставлял он во Франции учиться французскому языку [141] , есть единственный москвитянин, говорящий по-французски. Во всей этой стране всего четверо таких, которые могут говорить на латыни, учившись сему языку у польских наставников [142] .
141
Князь Василий Лукич Долгоруков (ок. 1670–1730) с 1687 по 1700 г. учился в Париже, впоследствии дипломат, член Верховного тайного совета, сослан на Соловки и казнён.
142
Четверо — имеется в виду среди знати, поскольку латыни — языку науки — обучал в своей гимназии Медведев, а как язык международных отношений латынь культивировалась в Посольском приказе.
Одним словом, к каждому государю в Европе были тогда отправлены послы московские.
Между тем все было приготовлено к походу в 1687 году и положено вступить в Крым. Выбор полководца длился несколько времени. Князь Голицын назначил многих на эту должность, но все говорили, что если он заключил мир и союз с Польшей, то он должен взять на себя и труды похода, чтобы доказать таким образом, что завоевание Перекопа было действительно так легко, как он представлял его себе [143] .
143
Задача «завоевания Перекопа» и вторжения в Крым не ставилась ни в договоре о Вечном мире 1686 г., ни в документах о подготовке Крымского похода 1687 г. Она появилась в публицистике, прежде всего западноевропейской, лишь после неудачи похода, когда российские войска не смогли уверенно наступать по безводным степям, в отрыве от магазинов (чего не могла в те годы ни одна европейская армия). Брошенная в западную прессу новым украинским гетманом И.С. Мазепой идея вторжения в Крым была поддержана и московским правительством, крайне обеспокоенным раздорами в Священной лиге. См.: Богданов А.П. «Истиное и верное сказание» о I Крымском походе — памятник публицистики Посольского приказа / / Проблемы изучения нарративных источников по истории русского средневековья. М., 1982. С. 57–84.
Людовик XIV даже не хотел дать послам аудиенцию, а когда они, выдержав осаду в доме, из которого французы вывезли даже мебель, добились официального приёма, — не удосужился встать и снять шляпу при чтении имён наших царей! Князь Долгоруков королю, который в жизни не терпел возражений, на это указал, а ответные угрозы отмёл афоризмом: «Гнев без вины вовсе не страшен». Разъярённый «король-солнце» не позволил послам проехать из Франции в Испанию, но Долгоруков не отступил, и посольство добралось туда морем. Французы издали в честь послов гравюры, а король Испании обещал помощь Священной лиге.