Чтение онлайн

И по склонности своей его величество к иноземческому всему тогда ж начал учиться всех екзерцицей и языку голанскаго. И за мастера того языку был дьяк Посольскаго приказу, породою голанец, Андрей Виниус, человек умной и состояния доброго. А для екзерцицей на шпагах и лошадях (приглашен был) датчанин, сын Андрея Бутенанта [457] . А для математики, и фортификации, и других артей (искусств), как (например) токарнаго матерства, и для огней артофициальных (фейерверков) — един гамбурченин Франц Тимарман [458] .

А для екзерцицей солдатскаго строю еще в малых своих летех (царь) обучился от одного стрельца Присвова Обросима Белого полку, а по барабаном от старосты барабанщиков Фёдора Стремянного полку, а танцо-вать по-польски с одной практики в доме Лефорта помянутого.

Его ж величество имел великую охоту к артиллер-ным делам и к огню артофициальному (фейерверку) и сам своими руками работал по вся зимы. Как тогда обычай был, на конец карнавала [459] или на масленице на Пресне, в деревне их величества, по вся годы потехи огненныя были деланы. И, правда, надобное сие описать, понеже делано было с великим иждивением, и забава прямая была мажесте (государю).

Их величества и весь двор в четверг на масленице съезжали в шато свое (походный двор) на Пресне и живали дня по два; где на обоих дворцах бывали приуготовления потех: на одном дворце с Пушкарнаго двора, а в другом дворце с Потешного дворца — строения рук его величества.

Тут же сваживали пушек по полтораста для стрельбы в цель. И в назначенной день тем потехам поутру начнется стрельба из пушек в цель и продолжается до обеду; и которой пушкарь убьет в цель — бывало награждение каждому по 5 рублей денег и по сукну красному или зеленому на кафтан [460] .

И потом обед даван был всем палатным людям, а по обеде до вечера чинится приуготовление потех огненных. И чем ночь настенет, начинаются оныя потехи и продолжаются временем заполночь. И на завтрие их величества возвращаются к Москве.

Теперь не надобно сего забыть и описать, коим образом потешный был патриарх учинен, и митрополиты, и другие чины духовные из придворных знатных персон, которыя кругом его величества были, более ко уничтожению оных (духовных) чинов. А именно: был названной Матвей Филимонович Нарышкин [461] , окольничий, муж глупой, старой и пьяной, которой назван был патриархом; а архиереями названы были другие чины и дьяконы из спальников.

И одеяние было поделано некоторым образом шутошное, а не так влас(т) ное, как наприклад (например) патриарху: митра была жестяная, на форму митр епископов католицких, и на ней написан был Бахус [462] на бочьке, также по одеянию партии игрышные (карты игральные) нашиты были; также вместо панагеи (нагрудной иконы) фляги глинины (глиняные) надеваны были с колокольчиками. А вместо Евангелия был сделана книга, в которой (было спрятано) несколько стклянок с водкою. И все состояло там в церемониях празднество Бахусово.

И во время дня Вербнаго воскресения также процессия после обеда отправлялась на Потешном дворе. Оный патриарх шутошной был возим на верблюде в сад Набережной к погребу фряжскому (итальянскому). И там, довольно напившись, разъезжались по домам.

Также и постановление тем патриархам шутошным и архиереям бывало в городе помянутом Плешпурхе, где была сложена вся церемония в терминах таких, о которых запотребно находим не распространять, но кратко скажем — к пьянству, и к блуду, и всяким дебошам{78}.

Оный же патриарх с Рождества Христова и во всю зиму до масленицы продолжал славление по всем знатным дворам на Москве, и в слободе, и у знатных купцов с воспением обыкновенным церковным, в которых до-мех приуготаливали столы полные с кушанием, и где прилунится обедали все, а в других ужиновали, а во оных токмо пивали. И (так) продолжалось каждый день до полуночи, и разъезжались всегда веселы. Сие славление многим было безчестное и к наказанию от шуток немалому: многие от дураков были биваны, облиты и обруганы.

Теперь будем напоминать о начале придворных дураков и о ссорах во пьянстве между бояры.

Сей обычай был издавно — иметь придворных дураков для забавы, а временем оные служили и для политики, как мы покажем явно в сей Гистории, чему были явные свидетели.

И в первых взят был ко двору дворянин новгородец, Данило Тимофеевич Долгорукой [463] назывался; мужик старой, и набожной, и препростой, который больше не имел шуток никаких, токмо вздор говаривал и зла никому не капабель (не способен) был сделать.

Потом взят был Яков Тургенев [464] , из дворян, также мужик старой и без зла, токмо утешен (забавен) был своими поступки и ума рехнулся.

И потом многие были другие взяты, как Филат Шанской [465] из дворян же. Сей пьяной человек, и мужик пронырливой, и употреблен был за ушника (доносчика), и при обедах, будто в шутках или пьянстве, на всех министров разсказывал явно, что кто делает, и кого обидят, и как крадут.

Потом были взяты многие, и собрание немалое, как было из знатных персон, так из простых. А особливо топерь упомянем о князе Шаховском [466] , который был ума немалого и читатель книг, токмо самый злой сосуд и пьяной, и всем злодейство делал, с перваго до последнего. И то делал, что проведывал за всеми министры их дел, и потом за столом, при его величестве, явно из них каждого лаевал и попрекал всеми теми их делами, чрез которой канал его величество все ведал.

Оной же, Шаховской, во время славления, которой чин носил архидиакона, и ему были приказаны все выславление расписывать, наживал от того себе великие пожитки, понеже власть имел писать в то славление из стольников, и из гостей, из дьяков, из всяких чинов, из чего ему давали великие подарки.

Оные же дураки, как лепень прилипало, Шаховской и другие прочие, были употреблены (царем) для наказания многим знатным персонам и министрам, будто во пьянстве и от их (шутов) самаго произволения. И когда ему величеству на которого министра было досадно — и чтоб онаго пообругать, то при обедах и других банкетах оным дуракам было приказано котораго министра или которую знатную персону напоить, и побить, и побранить; (шуты) то тотчас чинили, и на оных никому обороны давано не было.