Цена притворства
Шрифт:
– Поздравляю с помолвкой, систер! – преподленько так улыбнулся братишка.
– Из вас получится отличная пара: жаба и…
Прежде чем осмыслить услышанное, я схватила Исчадие за ухо и слегка покрутила. Сейчас я тебе покажу жабу! Несмотря на непрекращающуюся между нами войнушку, до рукоприкладства ещё никогда не доходило. Не повезло тебе сегодня, малыш – под горячую руку попал.
– Ай, ай, пусти, припадочная! – заголосил Алекс, привлекая внимание гостей. А меня вдруг словно хлыстом по спине: “Какая ещё, нахрен, помолвка“?
– Что за помолвка? – я притянула к себе извивающегося братца.
– Твоя помолвка сегодня. Да отпусти ты, дура!
Пальцы разжались. Осознание коварства собственного отца выбило воздух из лёгких.
Я оттолкнула Исчадие и стремительно направилась к папочке.
Новость о помолвке меня поразила, вернее - сразила наповал. Поэтому, даже не проявив должного уважения к будущим родственникам, как того требуют правила хорошего тона, я растянула рот в самой счастливой улыбке, которую была способна изобразить:
– Чудесный праздник, папа! Похоже я единственная, кто здесь не в курсе собственной помолвки. Скажи, к венцу ты меня тоже приведёшь в неведении или для надёжности усыпишь на время?
Повисло молчание, на лицах потенциальных родственников отразилось недоумение, а Аскольд прескверно так усмехнулся. Сволочь!
Папочка тут же схватил меня за руку выше локтя, увлекая в сторону, прочь от всеобщих глаз. В тени раскидистого дерева он развернул меня за плечи и окинул убийственным взглядом.
– Ты решила меня опозорить перед гостями?
– Я? Это ты! Ты не только отменил мой праздник, ты использовал его, чтобы объявить всему свету то, чего нет и никогда не будет! Как ты мог не рассказать мне?! По-моему, я понятно выразилась: выходить замуж не буду!
– Заткнись!
Звонкая пощёчина оборвала мой словесный поток. Не сильно, но вполне ощутимо. А ещё унизительно! Я буквально задохнулась от обиды. Отец меня ещё никогда не бил.
Папочка же оглянулся и, убедившись, что никто ничего не видел, продолжил:
– Я долго терпел твои дурацкие выходки. Видит бог, я хотел с тобой по-хорошему. Давал тебе свободу выбора, но сейчас я говорю тебе прямо: ты выйдешь замуж, хочешь ты этого или нет. Сегодня я тебя официально представлю жениху и объявлю о вашей свадьбе , которая состоится через два месяца.
– Забудь о своей бредовой идее. Я не выйду за этого старого развратника!
– Выйдешь. Или ты мне больше не дочь!
Это был полный нокаут. Если бы кто-то на основе этой истории снял фильм, по сюжету должна была бы заиграть душещипательная мелодия, а на глаза героини навернулись бы слёзы. Я и не знала, что такое бывает в реальной жизни. Он что, серьёзно?
Воспользовавшись моим замешательством, отец потащил меня назад к гостям, отчитывая по дороге за неподобающий внешний вид.
Меня представили родителям будущего жениха.
Женщина, которую я сочла матерью Аскольда, оказалась его мачехой. Эльвира, как на первый взгляд, так и при ближайшем рассмотрении, удивительно напоминала мою собственную мать. Обе неопределенного, но уж слишком юного возраста. У обоих блонд шатуш на голове и холодное безразличие на лицах.
Его отец просто посмотрел, явно одобрительно, а мой при этом выглядел довольным. Мне кажется, без разницы, кто сейчас стоял бы на моём месте, что один, что второй остались бы довольными при любом раскладе. Что же касается потенциальной свекрови, одного взгляда мне хватило, чтобы понять: вряд ли бы мы когда-нибудь нашли общий язык.
– А с Мариной ты уже, должно быть, знакома, - подвёл итог отец.
– Привет, - донёсся из-за спины смутно знакомый голос.
Капец!
Круто развернувшись, я уставилась на Маринку Лопырёву – заядлую тусовщицу и первую сплетницу столицы.
– Марина-дочь Эльвиры, - Папа указал на спутницу своего партнёра, – и сводная сестра Аскольда.
Гонг. Конец. Занавес!
С Маринкой нас связывают не совсем тёплые и далеко не дружеские отношения. В отличие от большинства моих бывших одноклассниц, она далеко не дура и, судя по её ехидной улыбке, сейчас упивается моим позором…
Через полчаса мы с “женихом” уже принимали поздравления от незнакомых мне людей. Я стояла подле Аскольда с брильянтом на пальце, выслушивала банальные высокопарные речи и думала о том, как ненавижу всех этих манерных старпёров и фальшивых красавиц.
Наконец, к нам подплыла и Лопырёва. Она буквально утонула в складках своего воздушного платья и напоминала огромную, ядовитую медузу. А в этом что-то есть! Потому как разговаривать с ней – всё равно, что барахтаться в мутной воде, где она своими щупальцами неустанно то жалит, то парализует.
– Поздравляю, братец! – проворковала Лопырёва и смачно поцеловала его в губы…
Да уж, а я думала, это моя семейка немного того.
– Какой необычный выбор платья! – Маринка нехотя развернулась ко мне.
– Это что за стиль? А-ля вокзальная проститутка?
– А это что?
– скопировав её ехидную улыбочку, я поддела пальцем чёрный бархатный «ошейник».
– Чёрный пояс по горловому минету?
Аскольд расхохотался.
– Я вижу, вы подружитесь, - вынес он вердикт и до тех самых пор, пока поток поздравляющих не иссяк, пребывал в приподнятом настроении.
Наконец, ажиотаж, вызванный новостью о нашем скором объединении, сошёл на нет, и Аскольд, подставив мне локоть, под всеобщие взгляды предложил прогуляться. Мне же ничего более не оставалось, кроме как согласиться. Миновав вычурные мраморные скульптуры и причудливо подстриженную живую изгородь, он увлек меня по каштановой аллее вглубь парка. Уже почти стемнело, и аллея в тени густых деревьев утопала в темноте.
– Поговорим?
Тон как у прокурора. Женишок отбросил светскую маску и выглядел раздражённым или даже рассерженным.