Час казни
Шрифт:
– Полный вперед! – воскликнул Уланти. – Приготовиться к бортовому залпу!
«Махариус» и «Суровое Воздаяние» маневрировали так, чтобы «Харибда» оказалась между ними. По условному сигналу оба имперских судна открыли огонь. Вражеский корабль отстреливался из уцелевших плазменных орудий левого борта. Между «Харибдой» и «Суровым Воздаянием» завязалась жаркая артиллерийская дуэль. Крейсер арбитров получил в ней немало повреждений, но судьба оказавшейся между двух огней «Харибды» была предрешена. Вскоре «Махариус» и «Суровое Воздаяние» уже вновь спешили к Белатису, оставив за кормой догорающие обломки вражеского крейсера.
На капитанском мостике «Махариуса» раздались торжествующие возгласы, но Уланти понимал, что впереди их ждут новые суровые испытания. Наблюдательные дисплеи кишели обозначениями вражеских кораблей, устремившихся к обреченной планете. За ними следовал «Убийца Планет», излучавший так много энергии, что его значок полыхал на мониторе, словно вспышка небольшой водородной бомбы.
– Челнок к старту готов, – доложил Найдер в ответ на вопросительный взгляд Уланти.
Лейтенант кивнул. Через пару минут с борта «Махариуса» уже стартовал большой десантный челнок и сразу же направился к Белатису. Его догнали несколько челноков, вылетевших с «Сурового Воздаяния», а вокруг спасательной флотилии выстроился эскорт из истребителей.
– Сколько им лететь до Белатиса? – поинтересовался Уланти у Найдера.
– Чуть более часа, – ответил артиллерист, разглядывая обозначения вражеских кораблей. – До Белатиса-то они долетят, но вот на обратном пути им придется туго…
– Приготовьтесь, господин Найдер. Мы прикроем их возвращение всеми имеющимися у нас истребителями и штурмовиками!
Кетер в упор смотрел на Альтомара. Широкоплечий гигант со всех ног спешил к командиру, петляя между погрузочными платформами с боеприпасами. В ангаре было очень шумно: что-то кричали друг другу механики, лязгало железо, заходились в предстартовом вое двигатели. Поэтому Альтомару пришлось орать во все горло:
– Его нигде нет!
Кетер витиевато выругался, заслужив косой взгляд проповедника, благословлявшего бронебойные ракеты перед погрузкой на борт штурмовика.
– Ищи его! – рявкнул командир эскадрильи «Шторм». – Возьми кого-нибудь в помощь! Обшарьте все часовни, но без него не возвращайтесь!
Альтомар приказал нескольким механикам все бросить и бежать за ним. Кетер снова выругался. Пилотов «Махариуса» подняли по боевой тревоге. Механики и техножрецы лихорадочно чинили даже тяжело поврежденные машины, требовавшие серьезного ремонта в доках. И в довершение всего пропал лучший пилот эскадрильи!.. Куда же девался Рет Зен?!
Зен наклонился над трупом. В коридоре под реакторным отсеком лежал мертвый техножрец. Кровь убитого на стенах узенького прохода еще не успела свернуться, а внутренности непонятным образом уже начали разлагаться. Судя по крови, техножреца убили совсем недавно, а гниение трупа говорило о том, что он лежит здесь уже несколько дней.
Что-то тут не то! Здесь кроется какая-то страшная тайна! С каждым шагом Зен приближался к ее разгадке. Еще раз проверив состояние лазерного пистолета, Рет шагнул в темноту, убеждая себя в том, что он божественный мститель и бояться ему нечего…
VI
С высоты башни собора Дакш видел почти всю площадь как на ладони. Затащить сюда автоматическую пушку оказалось очень тяжело, но их труд не пропал даром. Дакш расстреливал толпу хаоситов длинными очередями. По площади в сторону ворот храма полз здоровенный бульдозер с бронированным прицепом, давя гусеницами убитых и раненых. Дакш навел пушку, почти не целясь. Он привык иметь дело с мелькавшими в прицеле всего лишь доли секунды юркими истребителями и играючи попал в неуклюжий трактор. Первой очередью Дакш уничтожил бронированную кабину вместе с водителем. Потом изрешетил сверхскоростными бронебойными снарядами прицеп с сидевшими в нем вооруженными еретиками, а потом перебил бульдозеру гусеницы. Затем он прострелил топливный бак, и спрятавшихся за бульдозером хаоситов окатило волной вспыхнувшего прометия.
Один из вращающихся стволов пушки вновь перегрелся от непрерывной стрельбы, и его заклинило. Дакш хрипло выругался на родном языке, и боевые братья начали поливать из ведер раскаленный металл. Без системы охлаждения, погибшей вместе с челноком, другого выхода у них не было.
Заклинивший ствол отказал окончательно. Дакш не знал, что произойдет дальше – заклинит оставшийся ствол или кончатся снаряды. Тогда он достанет свой кривой нож – кукри, спустится вниз и очень дорого продаст свою шкуру…
Однако этому не суждено было случиться. Заговорила артиллерия хаоситов. Определив, откуда стреляет автоматическая пушка, еретики очень быстро просчитали координаты цели и дали залп. В башню собора пришлось прямое попадание. Она рухнула на обагренную кровью мостовую, увлекая за собой искореженную пушку и труп Дакша.
Толпа еретиков ринулась вперед и смела храбрецов, отказавшихся покинуть баррикады.
– Всем внутрь! – приказал Семпер, застрелив последними патронами несколько облаченных в черное хаоситов.
Вместе с остатками отряда Боевого Братства Семпер бросился к воротам собора. Вокруг них свистели пули и сверкали лазерные лучи. Боевые братья падали и больше не поднимались. Что-то обожгло Семперу бок. Он пошатнулся и упал бы, если бы его не подхватил под мышки Максим Боруса. Здоровяк почти на руках протащил своего командира по коридору и усадил на пол за последней баррикадой, перегородившей вход в центральный неф собора.
– По вашему приказу доставил вас внутрь, господин капитан, – слегка запыхавшись, проговорил Боруса. – Не мог же я бросить вас валяться на камнях под дождем. Так и простыть недолго!
Через несколько секунд в собор ворвались первые хаоситы. Деван дал им подбежать поближе и приказал открыть огонь из двух последних автоматических пушек, снятых с разбившегося челнока.
Заговорили восемь вращающихся стволов. В коридоре началась настоящая бойня. Первые ряды еретиков буквально разорвало на мелкие части. Снаряды, способные пробивать броню космических истребителей, пролетали по всему коридору, пронзая по пути тела множества изменников. Некоторые снаряды отлетали рикошетом от расписанных фресками стен и крушили статуи и барельефы, которыми художники на протяжении столетий украшали собор Экклезиархии.