Четыре птицы, Золотухин Георгий Иванович

Четыре птицы

Золотухин Георгий Иванович

поэзия

1916 г.

5.00 + -

рейтинг книги

Шрифт:

Давид Бурлюк

«Катафалкотанц»

Пусть свиньи топчут

побежденного рыцаря!

М. Сервантес

Comme un nageur que

poursuit un requin.

Rollinat

Осень 1915 г.

Хор блудниц

Мы всегда тяготели ко злу, Завивая свой танец нескромный, Собирался роще укромной, Поклонялись любовно козлу. И носили извивы одежд, Штоб греховней была сокровенность, Для блудящевзыскующих вежд Нежноформ обольщающих пенность — (Не луны замерзающий луч) И не мрамор блестяще каррарский Исступленною страстью тягуч Тетивы сухожилья татарской. Остролоктных угольники рук, Ненасытность и ласк и свиваний — Жгучепламенный розовый круг, Что охочей, длинней и желанней… Мы всегда прибегали козлу, Распустив свои длинные косы И нас жалили жадные осы, Припадавших истоме ко злу.

Книжная оседлость

И впредь тебе стараться надо, Не быть кочующим номадом. Слов торопящееся стадо Гони Поэзии оградам!

«Разбойники больших дорог…»

Автору «Стеньки».

Васе Каменскому

Разбойники больших дорог При свете киноварь-луны. Корчме пьянит жигучий грог Дальневосточно-стороны. Тесовой горнице купец — Набитый туго кошелек, Отбросив блеклый поставец, Ужасозрит смертенкурок. И тройка скачуща опор Лиловоискроглаз волков Снегами занесенных гор, Яблококрупных рысаков. Исходотваг — прошлостолет? Поэзия больших дорог: Кистикарминнопистолет, Корчме синедымящий грог.

Античная драма

Г.И. Золотухину.

«rien que la nuance»

Наполнив золотую ванну Плещеослиным молоком И видеть розомрамор странно, Торчащий локтя острием. Хрусталькабине благовоний, На фонебело глаз эмаль Расцвеченных взволнованно Синьиндиана шаль. Изнеженная нереида, Сидящая спина дельфин За эфиопкою сердитой, Руках утонченный графин. Брегокеан красы подушек Простерт влек, щевластный пляж. Цепей браслет, колец, игрушек, Насилий, войн обманов, краж.

Природа

Маши воздушным опахалом

Цветов, кузнечиков и пчел.

У лона древлестарых стен Ты занялася цветоводством, Чаруя сетью тонких вен На ножек белом превосходстве Слежу, смотря тебе во след, Што ты взрастишь трудом прилежным На склоне изощренных лет, На фоне тускло-безнадежном. Вначале желтых мотыльков Развеять звонко над полями, Где снега царствует покров. «Гонимы вешними лучами» Вслед землю — Новую Данаю Низринешь цветмонетоливень. И станут дни подобны раю, Не нужен штык!.. Излишен бивень!

Земля забинтована ватой, Совсем израненный Герой. Мое согласие! права ты, — Зима, упавшая горой!.. И это, следовательно, надо, Штоб бубенцы и лет саней, И блеск, и скрежет рафинада, И лес, зеркально, без теней!.. Вошед привычку, став натурой, Лишение зеленых крас И кочек пашни темнобурой Не удивляет больше нас, — Внезапу вверженных белизны Сугробы североотчизны.

Катафалкотанц

Подумать страшно, што пучину Нисходит все, што зримое вокруг, По-днесь безвестному почину На бессловесный смерти струг. Равнялся высоким чином Простейшим нищим стариком Могил измерены аршином, Под земляной раскисший ком. И сколько было ярких песен, Любовных сожигавших чувств, Горячих лет, безмерных весен, Помпезно радостных искусств, И сколько было гордых знаний, И точно выспренных умов, Высоких скал, роскошных зданий, Все, все ушло под гнет холмов. Все стало незаметным прахом, Зловонную сочася гниль, Заране вычисленным, крахом Руководящих жизнесил!..

«Мы должны б помещаться роскошном палаццо…»

…l'artiste est… hante par la nostalgie d'un autre sincle.

Haysmans

Где друзья? — разбежались на брег океана

Где подруги? — ушли очарованный лес.

Мы должны б помещаться роскошном палаццо Апельсиновых рощ золотых Гесперид. Гармоничным стихом, наготой упиваться, Но не гулом труда, не полетом акрид. И должны бы ходить облаченные злато, Самоцветы камней наложивши персты, Вдохновенно, изысканно и (немного) крылато — Соглядатаи горних долин высоты. Глубочайшие мысли, напевы и струны Нам несли б сокровенно-упорный прилив; Нам созвездья сияют светила и луны… Каждый час упоеньем своим молчалив. А питаться должны мы девическим мясом, Этих легких созданий рассветных лучей Ведь для нас создана невесомая раса. Со земли, ведь для нас, увлекли палачей… Ароматов царицы — цветочные соки Нам — снесли, (изощренно кухонный секрет)! Нам — склоняются копья колосьев высоких, И паучья наука воздушных тенет, И для нас — эта пьяная тайная Лета Вин древнейших, — (пред ними помои — Нектар!) Нам — улыбок, приветов — бессменное лето, Поцелуи, объятья — влюбленности дар.

Редюит срамников

Заброшенной старой часовне, (Благочестия лун лишаи), Где пристрастнее, лучше, готовней Голубые цветы тишины, Под покровом нелепицы темной, Из ножон вынимая ножи, Собралися зарницей погромной Обсудить грабежей дележи. Золотая церковная утварь И со трона навес парчевой, Гнев-слепец окунув эту тварь, Злобоссорой обострили спор, Где сошлись говорить меж собой Взгляд-предатель, кинжал и топор.

Аршин гробовщика

На глаз работать не годится!.. Сколотишь гроб, мертвец нейдет: Топорщит лоб иль ягодица, Под крышкой пучится живот… Другое дело сантиметром Обмеришь всесторонне труп: Готовно влез каюту фертом — Червекомпактнорьяный суп. На глаз работать не годиться!.. И трезвый, пьяный гробовщик Не ковыряет палкой спицы Похабноспешной колесницы, Что исступленно верещит Подоплеухою денницы.

Обращенные землю

На косогоре — неудобном Для пахоты, работ, жилья, Лежит общении загробном Персон различная семья. Над каждой — холмик невысокий И шаткий перегнивший крест, Овитый высохшей осокой, (могильных угрызений перст)? Иль сплошь… лишившись поперечин, Торчит уныло черный кол — Так погибающее судно Пустую мачту кажет нудно Над зыбью влаги скоротечной, Биющей вечности аттол.

1 2 3 4 5 6 7

Комментарии: