Шрифт:
Все, написанное в этой истории, является правдой от начала и до конца. Все упомянутые римские боги действительно были известны жителям города — и Мефитис, и Аий Локутий, и Сумман, и даже невообразимая Эйя. Если уважаемый читатель сомневается в существовании бога шкатулок и прочих странных персонажей, пусть прочитает «Античную мифологию» (например, под редакцией К. Королёва), сборник В. Бурлака «Неоткрытый Рим» и все, что он найдет по этому вопросу. Василиск тоже житель Вечного города. Последнее документальное упоминание о Василиске, угнездившемся в Колизее, относится к 1943 году, когда его там случайно встретили солдаты Муссолини. А если все равно не верите — приезжайте в Рим, и вы поймете, что в этом городе возможно и то, что невозможно.
Глава 1
С чего начинается воспитание
— Ибо он должен гордо нести высокое звание санкт-петербургского городского памятника! — закончила фразу Абстрактная Скульптура. — А вместо этого что делает всем печально известный Чижик-Пыжик?
— А что? — невинно поинтересовалась бронзовая птичка с Фонтанки, самый маленький памятник Петербурга.
— Не знаешь, да? Вот хотя бы на прошлой неделе. Что ты сделал в понедельник?
— А что?
— Ну если у тебя склероз, так я напомню. В тебя плюнул какой-то юнец. И ты нахально задрал голову и плюнул в него!
— А что, промахнулся? — встревожился Чижик.
— Нет, к сожалению. Но ты бронзовый, и плевок у тебя тоже бронзовый. Парня госпитализировали с подбитым глазом.
— И правильно, — кивнул Чижик. — Не мог же я позволить на себя плевать. Я гордая санкт-петербургская птица… она же гордая санкт-петербургская скульптура. Я гордо несу… это самое, что ты говорила.
— А что ты сделал во вторник?
— А что? — опять удивился Чижик.
— Напротив Михайловского замка затеяли разборку вороны. И зачем ты полез их разнимать?
— Затем, что десять на одного! — возмутился Чижик. — На одну! На белую! Я защищал честь дамы! Она не виновата, что родилась белой вороной!
— Она не родилась, — вздохнула Абстрактная Скульптура. — Глупая юная ворона вымазалась в побелке — захотела стать блондинкой. Другие вороны убеждали ее искупаться. Немного бурно убеждали, да… Но зачем ты стукнул одну, выдрал хвост у другой, укусил за ногу третью… и так далее?
— Люблю блондинок, — объяснил Чижик.
— А зачем ты бросился в среду спасать из Фонтанки рыбу? Ты что, не знаешь, что рыбы не могут утонуть? Они плавают.
— Я забыл, — потупился Чижик.
— Бедная рыба так удивилась, что от удивления утонула.
— Ты же сказала, что рыбы не тонут! — возмутился Чижик.
— Такова сила самовнушения. А в четверг ты убеждал полетать третьего коня Клодта на Аничковом мосту! Бедное животное вспорхнуло над особняком Белосельских-Белозерских и шмякнулось на крышу. Теперь на реставрации.
— Конь или крыша? — уточнил Чижик.
— Оба.
— Он сам сказал, что в душе Пегас, — оправдывался Чижик. — А раз Пегас, давай летай.
— А зачем ты в пятницу размалевался светящейся краской и порхал над Невским? Тоже мне, бронзовое привидение… на твоей совести три обморока, четыре повышения артериального давления и два описавшихся от страха ребенка!
— Так была же пятница, тринадцатое! — объяснил Чижик. — Я хотел поддержать честь родного Питера! У нас неприлично мало привидений. Зато в воскресенье я ничего не делал.
— Вот-вот, — обреченно сказала Абстрактная Скульптура. — Потому что накануне в субботу вы вдвоем с памятником Остапу Бендеру устроили дебош в кафе «Бродячая собака». И в воскресенье ты без сил лежал на своем постаменте в позе утонувшей Офелии.
— Я объелся, — объяснил Чижик. — Пять булочек — это слишком для бедной бронзовой птички.
— Памятник Остапу Бендеру плохо на тебя влияет, — сказал памятник Екатерине Второй. — Не водись с ним!
— И что мы с ним будем делать? — спросила Абстрактная Скульптура.
— Сослать в Сибирь, — приказал памятник Николаю Первому.
— Отправить в кругосветку, — сказал памятник Крузенштерну.
— Затоптать дикими конями, — предложил второй конь Клодта.
— Да ладно, — махнул рукой памятник Пушкину. — Подумаешь, пошалил немного. Быль молодцу не укор.
— Надо помолиться великому Ра, — сказал Сфинкс.
— Отправить на переплавку, — процедил памятник Александру Третьему. На него зашикали: «переплавка» было слово неприличное и ругательное.
— Эх, батенька, зачем уж так-то, — пожурил императора памятник Крылову из Летнего Сада. — Что с вьюноши взять? Какое нынче воспитание? В наше-то время молодежь воспитывали высоким штилем, на образцах возвышенных. В Италию, к примеру, отправляли, на статуи смотреть, на картины старых мастеров. Приедет такой охламон, поглядит на Давида Микельанджело али на Мадонну Винчиеву и враз перевоспитается. А нонеча…
Статуи молчали — переваривали информацию. Потом все посмотрели на Медного Всадника.
— Быть по сему! — отрезал Медный Всадник.
Глава 2
Будем считать до десяти
Пролететь от Питера до Рима трудно даже живому чижику, не то что бронзовому. Поэтому Чижик-Пыжик решил не ставить в этот раз спортивных рекордов, а скромно попутешествовать самолетом. Он совершенно открыто влетел в салон лайнера «Санкт-Петербург — Рим». Его все видели, но никто не поверил своим глазам. Чижик расположился в свободном кресле и предался невеселым думам.
Путешествие в Италию — это неплохо. Но при расставании памятник Крылову сказал:
— Однако, неслух, ты в италийскую столицу не развлекаться едешь, а перевоспитываться. Потребно устроить оное со всем прилежанием.
— И вот тебе конкретное задание, — подключилась Абстрактная Скульптура. — Из хотя бы десяти увиденных в Риме памятников ты должен извлечь мораль.
— Что извлечь? — поразился Чижик. — Мораль? Может, арматуру?
— Нет, ты должен сделать выводы о добре и зле, о вечном и преходящем, о плохом и хорошем. Десять памятников — десять выводов. А не сделаешь — накажем.