Чудище поганое
Шрифт:
Но именно в этот момент, когда Лосев рассматривал божка и размышлял, оставить ли его себе или в музей отправить, каменный рот статуэтки едва заметно пошевелился, и Димка, остолбенев от неожиданности, услышал:
— Пи-и-ть! Спаси меня!
Первым желанием Димки было зашвырнуть этот камешек куда подальше и бежать в шкаф, а там зубами и ногтями вскарабкаться на уклон, после чего сломя голову мчаться обратно на чердак, запереть на ключ черный шкаф, завалить его хламом и никогда больше к нему и близко не подходить.
Но Димка не только не зашвырнул, но даже не уронил божка. Потому что уже в следующее мгновение смекнул, что если спасет говорящую статуэтку и сумеет доставить ее на бабушкин чердак, то потом из этого можно мировую сенсацию сделать. Конечно, и сам по себе черный шкаф, через который можно пробраться на другую планету, — уже сенсация. Но говорящий божок — вообще чудо из чудес!
Правда, Димка вовремя вспомнил, что у него никакой воды при себе нет. А кто его знает, дождется ли этот каменный, пока Лосев его к бабушке доставит?
— У меня нет воды, — сказал Димка извиняющимся тоном.
— Мне много не надо. — Каменные губы божка опять пошевелились. — Послюни палец и поднеси к моему рту!
Димка послушался. Он вспомнил, как древние люди мазали рты божков кровью, и, смочив палец слюной, провел им по губам божка, будто заклеивая конверт с письмом.
— Благодарю тебя! — сказал божок, и голос у него явно окреп. — Ты спас меня. Я этого не забуду!
И тут произошло еще одно чудо. На каменном личике божка, там, где какие-то ямочки-щелочки отдаленно напоминали глаза, что-то пошевелилось. А потом эти самые щелочки распахнулись, и Димка увидел красноватые белки, темно-карие радужные оболочки, черные блестящие зрачки… Вполне живые глаза, только маленькие, не больше, чем у куклы Барби. А все вокруг глаз осталось каменным.
— Теперь мне надо много воды! — объявил божок. — Неси меня туда, где я могу напиться вволю!
Димка, держа божка в кулаке, зашагал к шкафу. Сначала не очень быстро, потому что на ходу все еще размышлял о том, как ему преодолеть скользкий уклон. Кроме того, он забеспокоился и насчет того, не заблудится ли он там, в переходе между здешним и бабушкиным шкафами.
Однако, пройдя примерно половину расстояния от бугорка до шкафа, Димка заторопился. Потому что вновь услышал непонятный звук, но уже не тихий шорох-стон-лепет, а басовитый, с каждой секундой нарастающий гул.
Гул шел с неба, немного напоминал самолетный, но разглядеть, что там такое летит, Лосев не мог — мешали солнца. Да и без того ясно, что это могут быть только инопланетяне. То есть вообще-то это Димка для них — инопланетянин, а сами они здешние, местные, хозяева, так сказать. А потому, ежели им удастся Димку сцапать, то они его изучать начнут, разумный он или не совсем. Ну и, конечно, могут догадаться, что он через шкаф к ним на планету пробрался…
Так что Лосев, пока не поздно, быстро проскочил оставшиеся метры и с божком в руках влез в шкаф. Вообще-то он исподволь надеялся, что когда заберется туда, то «горка» внутри шкафа как-нибудь, сама по себе, исчезнет. В такое легко поверить после того, как уже обнаруживал, что в шкафу толщиной в сорок сантиметров целый туннель скрывается или что каменное изваяние говорит и даже пить просит… Но, увы, как видно, «горке» исчезать не положено. И, едва втиснувшись в черную тьму, заполнявшую шкаф, Димка почувствовал под ногами скользкий уклон. Попробовал лезть вверх — и тут же съехал обратно. Ни за стенки, ни за скользкий пол уцепиться не удавалось.
— Нам надо спешить! — заметил божок. — Мне не нравится этот звук!
Димке звук тоже не нравился, но поделать со скользкой «горкой» он ничего не мог.
— Ничего не получается! — проворчал Лосев. — Ноги скользят, и руками не уцепишься! Как на льду!
— А ты песком посыпь, — деловито посоветовал божок.
Надо же! И как только Димка запамятовал про такую простую хитрость! Ведь каждую зиму видел, как бабки-дворничихи посыпают наледи песком. Правда, тут не совсем лед, а что-то другое, лишь похожее на него, но все-таки попытка не пытка…
Димка, недолго думая, переложил божка из правой руки в левую, зачерпнул горсть песка и наугад бросил во тьму, на уклон. Попробовал полезть — да, это помогало, но одной горсти на всю «горку» явно не хватало.
Сказать, что Димке стало страшно, значит, ничего не сказать. Его дрожь от страха била сильнее, чем от холода. Хотя вообще-то он еще не сильно отогрелся на здешних солнышках, прежде чем опять забрался в шкаф и оказался на «ледяной горке», так что холод его действительно пробирал. Но так или иначе, по той или другой причине Лосев несколько секунд только трясся, зажмурив глаза, и ничего предпринимать не пытался. Даже прикрыть дверцы шкафа, например. Что ж делать-то?!
— Сними рубашку, завяжи рукава вокруг ворота, затяни покрепче и набери в рубашку песка, как в мешок! — подсказал божок. — А потом начинай влезать и сыпь песок впереди себя.
Лосев оставил божка на «горке», торопливо вылез из шкафа, стянул рубашку, завязал рукавами ворот, и у него действительно получилось что-то вроде мешка. Потом Димка принялся лихорадочно наполнять рубашку песком. Конечно, получалось не очень ловко, но все-таки несколько килограммов песка в рубашку-мешок поместилось. Хватит ли на этот раз?
А гул тем временем слышался все ближе и ближе. Похоже, какой-то летательный аппарат вот-вот должен приземлиться где-то поблизости. Димка со своим песком поспешно юркнул в шкаф и затворил за собой дверцу.
— Запри ее! — почти что приказал божок. — Ключ у тебя есть?
— Ключ-то есть, — проворчал Димка, ежась от холода в тонкой майке, — только в замке не проворачивается.
— Наверно, пыль набилась, — рассудительно предположил божок, — поднеси-ка меня к замочной скважине!
Лосев пошарил в темноте, нащупал эту говорящую каменюку и поднес к замочной скважине.
— Головой! Ртом поднеси, а не пятками! — сердито прошипел божок. Димка его перевернул, и божок с неожиданной силой дунул в скважину: — Ф-фу! Ф-фу! Теперь еще раз попробуй.
И чудо свершилось! Ключ провернулся с уже знакомым Димке музыкальным звоном, и дверь оказалась запертой на замок.
Между тем гул достиг наивысшей громкости и резко оборвался. Сразу после этого почва и вместе с ней шкаф заметно дрогнули, а до Димкиных ушей долетели скрежет металла и хруст раздавленных камней. Должно быть, аппарат приземлился.