Чтение онлайн

– Хеннинг Вильхельмсен.

– А я – Нильс Хансен.

Они машинально пожали друг другу руки, и атмосфера заметно разрядилась. В крошечной каюте было тепло, и Нильс расстегнул пальто. Мотор равномерно гудел, унося катер все дальше от берега. Вильхельмсен взглянул на форму Нильса.

– А ведь это действительно интересно, – заметил он. – Морской офицер и летчик САС вываливают в Эресунн на этой посудине. Что бы это могло означать?

– Может быть, у Дании есть авианосец, о котором мы не знаем?

– Если даже так, при чем тут я? Разве что это подводный авианосец, но об этом я точно хоть что-нибудь знал бы. Хотите выпить?

– Бар еще закрыт.

– Уже открылся. – Вильхельмсен вытащил из бокового кармана фляжку в кожаном футляре. – Лозунг подводников: «Будь готов!»

Нильс непроизвольно сглотнул, глядя, как темная жидкость льется в металлическую чашку.

– Мне нельзя, если придется лететь в ближайшие двенадцать часов.

– Очень сомнительно, разве только у этой лоханки вырастут крылья. К тому же это подводный ром, безалкогольный.

– Принимаю ваше предложение.

Ром был хорош на вкус и приподнял настроение. Походив немного вокруг да около, они обменялись информацией и выяснили, что отсутствие сведений возросло ровно вдвое. Ясно было одно – их куда-то везли, а зачем – непонятно. Поглядев украдкой на заходящее солнце, они пришли к выводу, что единственная часть датской территории в этом направлении – остров Борнхольм, но добраться туда на таком легком судне невозможно. Через полчаса они получили ответ на свой вопрос – двигатель катера стих, и иллюминаторы с правого борта внезапно потемнели.

– Корабль, ну конечно, – сказал Хеннинг Вильхельмсен и высунул голову в дверной проем. – «Витус Беринг».

– Никогда не слышал о таком.

– Я знаю этот корабль. Это судно Океанографического института. В прошлом году мне пришлось побывать на нем, когда спускали на воду «Каракатицу» – маленькую экспериментальную подлодку. Я проводил испытания.

По палубе простучали шаги, и в каюту просунулась голова матроса, спросившего, где их багаж. Они отдали чемоданы и последовали за ним по раскачивавшемуся трапу. Вахтенный офицер проводил их в кают-компанию, где сидели больше десятка военных всех родов войск и четверо гражданских. Нильс узнал двоих – политического деятеля, которого он как-то видел среди пассажиров, и профессора Расмуссена, лауреата Нобелевской премии.

– Садитесь, господа, – пригласил Ове Расмуссен. – Я объясню вам, зачем вас сюда привезли.

На следующее утро они уже плыли в нейтральных водах Балтийского моря, в сотне миль от берега. Арни провел беспокойную ночь: он оказался плохим моряком, и качка не давала ему уснуть. Он поднялся на палубу последним и присоединился к компании, наблюдавшей за тем, как «Каракатицу» доставали из трюма.

– Она словно игрушечная, – сказал Нильс Хансен.

Хотя на голове летчика вновь красовалась фуражка с эмблемой САС, он был одет, как и все остальные, в высокие резиновые сапоги, плотный свитер и толстые шерстяные брюки, защищавшие от резкого северного ветра. Стоял пасмурный зимний день, облака нависали прямо над головой, а горизонт приблизился вплотную.

– Это вовсе не игрушка – она на самом деле больше, чем кажется, – заступился за свою любимицу Вильхельмсен. – С экипажем в три человека она может взять на борт еще двоих. Отлично погружается, хорошо поддается управлению, выдерживает давление…

– Зато пропеллеров нет, – мрачно перебил его Нильс, подмигнув остальным. – Отломились, должно быть…

– Это подводная лодка, а не летательный аппарат! У нее водные импеллеры, реактивные двигатели – не хуже, чем на твоих больших глупых машинах. За это ее и прозвали «Каракатицей»: она передвигается, выталкивая водную струю, как все головоногие.

Арни поймал взгляд Расмуссена и отвел Ове в сторону.

– Прекрасный день для испытаний, – заметил Ове, ощупывая языком свои новые передние зубы; он все еще не привык к ним. – Видимость невелика, и на экране радара вообще ничего нет. Недавно над нами пролетел самолет ВВС и передал, что ближайшее судно в ста сорока километрах. Всего лишь польский каботажный сухогруз.

– Я хочу принимать участие в испытаниях, Ове.

– Не думай, что я забыл об этом. – Ове мягко коснулся его плеча. – Я не хочу занимать твоего места. Но министр считает, что сейчас нельзя рисковать твоей жизнью, и он совершенно прав. Хотя я все равно поменялся бы с тобой местами, если бы мог. Но они не позволят. Адмирал знает о приказе и примет меры, чтобы он был выполнен. Однако ты не волнуйся – я позабочусь о твоем детище. Нам удалось устранить гармоники, а больше ничего не может случиться. Вот увидишь.

Арни покорно пожал плечами, сознавая, что спорить бессмысленно.

После недолгой суматохи, звучных команд и криков одобрения маленькая подлодка была спущена на море. Хеннинг Вильхельмсен уже покачивался внизу на веревочном трапе. Едва лодка коснулась воды, он прыгнул на борт и сразу исчез в башенном люке. Через несколько минут послышался гул заработавших двигателей, и Хеннинг, высунувшись из люка, махнул им рукой.

– Давайте! – крикнул он.

– Все будет в порядке, – сказал Ове, пожимая руку Арни. – После того как мы смонтировали далет-установку, мы проверяли ее десятки раз и в разных условиях.

– Я знаю, Ове. Удачи вам.

Ове с Нильсом спустились по трапу, забрались в лодку и задраили люк.

– Отцепляйте! – прогудел из динамика, установленного на палубе, голос Хеннинга.

Корабль поддерживал связь с подлодкой с помощью коротковолнового передатчика. Канаты убрали, лодка повернулась и начала удаляться от «Витуса Беринга». Арни взял микрофон.

– Отведите ее метров на триста.

– Слушаюсь!

Двигатели корабля были остановлены, и он тихо покачивался на волнах. Арни крепко держался за поручень, провожая лодку взглядом. Лицо его было спокойно, но он чувствовал, как сильно колотится сердце. Теория – это одно, а практика – совсем другое, как сказал бы Скоу. Арни чуть заметно улыбнулся. Это испытание будет решающим.

На шее у него висел полевой бинокль. Арни нащупал его и поднес к глазам. Подводная лодка развернулась и начала описывать широкие круги вокруг корабля. В бинокль он отчетливо видел, как волны плескались у ее корпуса, слегка выдающегося над водой.

Затем – нет, это ему показалось – волны стали разбиваться уже о борт, и из воды показалась большая часть корпуса. Лодка поднималась все выше и выше, вырастая из моря неестественно высоко, и наконец, как огромный надутый шарик, легла на поверхность воды.