День, вечер, ночь, утро
Шрифт:
Александр проворчал что-то, досадуя на себя: увлекся и сказал, чего не следовало. Он попытался утешить ее:
– Откровенно говоря, из того, что есть в городе сейчас, сохранилось немногое, да и то - не всегда лучшее. Ты огорчилась?
– Нет, - неохотно ответила она.
– О чем ты думаешь?
– Ни о чем. Просто: ночь прошла, наступило утро...
10. УТРО. ДОМА
Наступило утро, и город, в который они вошли, охватил их сразу - еще по-ночному тихий, но неуловимые краски ночи, ее иррациональные линии исчезли, уступив место трезвой ясности. Они взяли машину. Город бежал, торопясь зайти им за спину. Из невидимых магистралей в срезах тротуаров ударили струи воды, светлый пластик улиц потемнел, потом в нем отразилось утро. Из машины Кира вышла первой и несколько секунд постояла перед домом. Ей вдруг показалось, что ничего не было и она только что возвратилась с космодрома, и сейчас снова услышит шаги за спиной. Шаги и в самом деле раздались - шаги Александра. Он обогнал ее и распахнул дверь. Она медлила.
– Прошу, королева, - произнес Александр, склоняясь.
– Ответь: ты будешь меня любить? Что бы ни произошло?
Вместо ответа он подхватил ее на руки и внес в дом. От прикосновения его рук возникла тревога; кто-то посторонний подумал за нее, что она так и не успела навести дома порядок. Эта была последняя мысль из реального мира. Затем время остановилось.
Минула вечность, когда Кира порывисто поднялась, чтобы взглянуть на часы.
– Нет, - сказал Александр, не открывая глаз.
– Не беспокойся. Они предупредят - за четверть часа.
Она кивнула и отвернулась, не пытаясь объяснить, что ее интерес к прибору, измеряющему время, был вызван иной причиной: почему-то подумалось, что все сроки уже прошли, а Александр остался с нею и не случилось ничего страшного... На самом деле время, оказалось, шло гораздо медленнее. Александр обеспокоенно спросил:
– Ты обиделась? Но ведь я...
– Нет, нет, - устало проговорила она.
– Хочется пить.
– Она и в самом деле ощутила во рту какую-то горечь.
Он неохотно поднялся, затем Кира услышала шаги. Александр еще не успел отправить заказ, когда Кира, надев халат, показалась в дверях. Он подошел к ней и хотел обнять, но она отстранилась:
– Алька, подожди. Скажи: у тебя нет сомнений в том, что мы избрали правильный путь?
– Не понимаю, - проговорил он, настораживаясь.
– И я не понимаю, но что-то не так...
– Конечно, готовиться будет тяжело...
– Разве дело в этом? Работать я умею. И даже то, что новые знания там не пригодятся - тоже ничего: мало ли ненужных вещей мы запоминаем... Но... Вот: что же в том мире буду делать я?
– Ах, вот что!
– Александр облегченно перевел дыхание.
– Ну, найдешь занятие по вкусу.
– А мне по вкусу мое дело. Но там - окажется ли оно мне по силам?
– Ну... я полагаю, - сказал он без уверенности в голосе.
– Только искренне.
– Н-не знаю, - сказал он, ухватившись за мочку уха.
– А я почти уверена, что нет. То, о чем ты рассказывал, мне чуждо. Я вряд ли смогу, как ты говорил, дышать этим.
Александр почувствовал, что должен сказать сейчас что-то значительное и хорошее, чтобы все их планы не рухнули, опрокинутые непониманием. Но ничего не приходило в голову.
– Вечерами будем гулять, - вернулся он к самой спокойной из тем.
– Ты и не узнаешь окрестностей...
– Да?
– безразлично спросила она, но за кажущимся безразличием он почувствовал боль.
– Тебе неинтересно?
Кира вздохнула.
– Ну ладно, - сказала она, - все будет очень хорошо. Давай завтракать, время идет.
Они ели лениво и мало - у обоих сразу пропал аппетит. Почти полные тарелки одна за другой возвращались на диск и исчезали где-то в путанице пищевых коммуникаций. Александр налил вина и теперь задумчиво глядел на пузырьки; растворенный в вине газ улетучивался, и так же улетучивалось он чувствовал - взаимопонимание, которое совсем было установилось между ними. Этот процесс надо было прервать, пока он не зашел слишком далеко.
– Можно подумать, - сказал он, - что ты сомневаешься.
– Нет. Я вижу все, о чем ты рассказывал. Но этого слишком мало. Скажи еще раз: я нужна тебе - там?
– Говорю еще раз: нужна - даже не то слово.
– А какая?
– Что - какая?
– Какая я тебе нужна?
Он пожал плечами.
– Такая, какая ты есть.
Она рассмеялась, но смех этот был похож на рыдание.
– Но ведь такая я - здесь. А там?
– Ах, так это тебя смущает? Конечно, ты станешь на дюжину лет старше; но какое это имеет для нас значение?
Кира усмехнулась; конечно, она думала и об этих двенадцати годах, но главное заключалось вовсе не в них.
– Ты не угадал. Дело в том, что там ведь я не буду такой, как сейчас.
Он взглянул недоуменно.
– Я, наверное, разучился понимать тебя.
– Ну, зачем же так мрачно, - сказала Кира, улыбаясь, хотя губы плохо слушались ее.
– Налей еще.
– Пожалуйста. Поставить музыку?
– А ты не привез ничего оттуда? Хоть бы послушать, что и как там исполняют...
– Нет, - он развел руками, - собирался наспех. Да ты скоро услышишь все на месте.
– Знаешь, - сказала она, - я не полечу, - и выпила вино.
– Ты...
– Я решила. Так будет лучше.
В наступившей тишине жужжание часов казалось оглушительным. Александр взял стакан и медленно водил пальцем по его верхней грани. Раздался печальный, пронзительный звон; стакан запел. Кира повела плечами.
– Что же, правильно, - сказал Александр почти беззвучно, глядя мимо нее.
– Риск слишком велик.
– Не поэтому, - ровным голосом возразила она.
– Почему же?
– Не знаю... Это не нужно.
– Кому?
– Никому. Тебе.
– Ну, - запальчиво сказал он, - мне лучше знать!
– Ты просто не подумал как следует. Со мной тебе не станет легче. Вдвое тяжелее.
– С чего бы это?
– Очень просто. Ведь там я не смогу жить так, как здесь.
– Куда лучше!
– Ведь работать всерьез я там не сумею!
– Мало ли на свете дел? Главное - оставаться самим собой. Вот я, например.