Чтение онлайн

– Прости, - повторила она наконец.
– Не знаю, что я тут наговорила. Забудь. Пойдем, и рассказывай что-нибудь, я скоро приду в себя. Ну, например, о полетах. Там тоже летают?

– Да. И далеко; мы и мечтать не могли о таких маршрутах.

– В какое же будущее прилетают они?

– Они возвращаются в свою эпоху. К звездам летают в гиперпространстве. Другие корабли, иные принципы движения. Нам, релятивистам, они удивляются: говорят, что для таких полетов надо было обладать громадным мужеством.

– Наверное, очень приятно - быть эталоном мужества для целой эпохи!

– Не думаю, чтобы у них его было меньше. Просто возникли иные формы проявления. Но они правы в том, что покинуть свое время - самое страшное. Ведь родная земля - это не только территория. Это еще и время. Я живу в этом же городе. Но тот ли это город, если вдуматься? В центре, например, где сейчас возвышаются эти ветвистые дома, у них, через пятьсот лет, находится...

– Нет!
– почти крикнула она.
– Не надо! Молчи!

Это нельзя слушать даже в самом лучшем настроении. Это ведь были ее дома, она придумала их, была ведущим архитектором, строительство закончилось совсем недавно - год назад. Это новые дома, и тяжело слышать, что когда-то на этом месте будет - или есть?
– уже что-то совсем другое, а ветвистые здания, жалкие и безнадежно устаревшие, снесены и вывезены, как мусор. Ты работаешь и думаешь, что это надолго, но кто знает, каким на самом деле будет срок, в течение которого твоя мысль послужит людям?.. Кира не стала говорить этого вслух, но Александр догадался сам.

– Извини, - сказал он.
– Я помолчу.

– Нет, говори. Только о другом, пожалуйста. Расскажи, как вы там живете, чем заняты...

– Как живем? Трудно ответить исчерпывающе. Мы привыкаем, или уже привыкли, и они тоже привыкли к нам. Конечно, и привыкнув, мы отличаемся от них.

– Там много таких, как вы?

– Нет. И не будет много: после нас состоится еще лишь одна релятивистская экспедиция, она уйдет через два года. Потом Земля перестанет их посылать.

– Почему?

– Начнется разработка гиперпространственных полетов. Ты не устала? Пойдем помедленнее.

– Нет, я чувствую себя хорошо. Чем вы там занимаетесь?

Александр ответил не сразу, и пауза сказала Кире, что с этим, наверное, не все в порядке. Александр шел и насвистывал какую-то протяжную мелодию.

– Чем занимаемся...
– ответил он наконец.
– Выбор там не узок. Пилоты все так же летают.
– Он вздохнул.
– На приземельских линиях.

Звездники на приземельских линиях - не дальше Луны - это было немного, и Кира отлично поняла это.

– А ты?

– Нет. Я ведь никогда не был пилотом, и к тому же за десять лет можно соскучиться по Земле на всю жизнь. Первые месяц-два после возвращения мы вообще не могли делать ничего другого, только ходили и смотрели. Не потому, чтобы что-то казалось нам странным, а просто - это была Земля...

– Значит, по-прежнему астрофизика?

– На сей раз хронофизика, это интереснее.

– Ты же говорил, что ты не хронофизик!

– Да, - сказал он резко.
– Я - что-то вроде лаборанта. Ясно? На настоящую науку меня не хватает. Да и всех остальных.

– Почему же именно хронофизика?

– Так уж получилось. Приехав, мы заинтересовали в первую очередь именно представителей этой науки.

– Сегодня из тебя приходится каждое слово вытягивать. Пойми же, мне интересно!

– Ну, нам удалось получить в полете некоторые факты; не будь их, вопрос о втором измерении времени и сейчас стоял бы на месте. Хотя объективно мы не были готовы заниматься такими вопросами: нам просто повезло. Установленные факты никуда не укладывались, интерпретировать их нам, естественно, было не по силам. Но когда мы вернулись и представили отчеты экспедиции, их физики ухватились за наши наблюдения и смогли построить теорию и даже провести строгий эксперимент. Некогда опыт Майкельсона пригодился для вывода теории относительности. А на этот раз те самые сигналы, на поиски источника которых мы летели, оказались... Как бы это сказать... Я ведь не популяризатор, лучше дома я напишу тебе уравнения...

– Ну, хоть как-нибудь!

– В общем, это были сигналы, посланные в будущее и изогнувшиеся во времени вследствие определенного стечения обстоятельств, а мы сыграли в этом некоторую роль - не наш корабль, конечно, но явления, возникшие в результате наших действий, астрофизических экспериментов, зондирования звезды... В этом роде, понимаешь? Конечно, нам такая интерпретация фактов и в голову не пришла, но существенным оказалось то, что уже там, в полете, кто-то все-таки попытался связать их с проблемой времени; иначе все это не нашло бы отражения в материалах экспедиции и люди будущего еще некоторое время о них ничего не узнали бы. Вот так обстояло дело.

– А тот человек, который подумал о времени... наверное, он гений?

– Да нет, - сказал Александр.
– Какой там гений.

– Но он смог...

– Наверное, время чем-то досадило ему. И он во что бы то ни стало хотел перехитрить время. В общем, конечно, сложно понять...

– Знаешь, - сказала Кира, - в твоих уравнениях я, наверное, не разберусь, как бы ни старалась. Но ведь это не значит, что я не могу понять ничего. Скажи: как вы там живете? Не только - что изучаете. Как живете?

Коснувшись ладонью ее волос, он задержал на них свою руку, потом рука соскользнула; Александр вгляделся в свою ладонь, то ли пытаясь найти на ней след прикосновения, то ли желая прочесть слова, которыми следовало ответить.

– Как живем? Представь: мы прилетели. Мы кто?

– Герои, - не задумываясь, ответила Кира.

– Герои. И по их представлениям - куда большие, чем по нашим. Естественно, всегда то, что представляется предкам нормой жизни, потомкам кажется сплошным преодолением трудностей. Так что для них мы преодолели не только то, что действительно было трудным, но и справились с тем, с чем, по нашему разумению, и справляться не надо было - это само собой подразумевалось. Иная эпоха, иной уровень жизни...