Девичье сердце
Шрифт:
Войны косятся в сторону горной гряды,
лица их страхом вытянуты и худы,
кто с семьёй в последние вытеснились ряды.
И остался у Принца оруженосец – верен
до конца. Из всей свиты один единственный воин.
Но Принц в себе уверен и так спокоен.
А шаг его лошади выверен и умерен.
Копыта как в барабан отбивают такт.
Принц выезжает на каменистый тракт.
То и дело в пути он ласково гладит вожжи,
рукоять меча, с огромным сапфиром ножны –
жесты его уверенны и осторожны.
Из дворца уж его не видно в пыли дорожной.
Он ведь не знает ещё, как жадны уста
ведьм в ущелье, что есть между ними та,
у которой при полной луне отливает кожа
как молочный опал –
он не ведает, что пропал...
И коварные ведьмы розами стелют ложе.
Едут долго принц и его самый верный друг.
Тишина словно под водою стоит вокруг.
Звёзды сверкают крупные точно луны,
тени чернеют причудливые как руны
и страшно - будто в груди натянули струны.
Услышал первым оруженосец юный
это негромкое пение из кустов.
Жаль, что они не взяли с собой крестов –
ослепителен блеск шелковых животов
в лунном свете, и Принц всё забыть готов –
он в центре букета нежных ведьминых рук –
они знают древнейшую из наук
так хорошо, что думается - едва ли
прежде её так Принцу преподавали...
И в ущелье по прежнему тихо и так темно –
будто песок взбаламученный лёг на дно
после того, как пловцы все на берег вышли.
Лёгкие шорохи только. Сова ли, мышь ли...
И Принц невесту забудет, как вздорный сон.
Облако ляжет в рассвет над горой, как слон.
Изумрудным цветом лесистый нальётся склон.
Невеста смотрит с башни:
"Ну где же он?"
СКАЗКА О РЫБАКЕ И ЧУДЕСАХ
Сумерки в вечер упали каплей чернил.
Старый рыбак сети свои чинил
у океана, и вздулась волна бугром
и Рыбку швырнула на берег, блестящую серебром,
небольшую, с пилой-плавником как у осетра,
говорящую.
Молвит: "Волшебная я, как сестра,
исполню желание, жаль, что не три, а одно,
если отпустишь к деткам меня, на дно."
Рыбак почесал задумчиво лысое темя,
он помнил по сказкам, что может случиться с теми,
кто рискнёт разговоры вести с колдовскою Рыбкой...
Он, однако, не струсил. И молвил с печальной улыбкой:
"Я одинок. У меня есть изба да сеть.
Не приложу ума, чего мне ещё хотеть.
Мне для себя вообще ничего не надо.
Зря попалась ты мне. Бытового полно неуряда
у других. У соседа справа больная дочь,
у левого сын-уголовник, не знаю, кому помочь.
У третьей сестра малолетняя беременная без брака;
у четвёртой муж пьёт, пять детей, что ни день в доме драка...
уж не знаю, Рыбка, бог ты там или бес,
да только в чём смысл, коль не хватит на всех чудес,
всем не помочь. У людей океан - не вычерпать - разного горя,
и одно чудо твоё - это капля в море."
"Ну, - Рыбка вздохнула, - не слушай тогда ты мою чепуху,
возьми меня и на ужин свари уху."
"Бог с тобой!
– Говорит Рыбак.
– Отродясь не мог
сварить того, с кем вёл хоть раз диалог.
Плыви, Рыбка, с Богом, заждАлись уж, верно, дети!"
А сам принялся снова распутывать сети.
По дороге домой случайно встретил соседа.
Он обрадован чем-то был и случилась беседа.
Соседу знакомый доктор сказал: не плачь,
за дочку твою возьмётся столичный врач,
здорова будет она, народит детей.
Старый отец просиял от таких вестей.
Одинокий рыбак улыбнулся его судьбе.
Доброе сердце - чудо само по себе.
РОЗА ВЕТРОВ
Осенние ветры шёлковы и сквозны.