Чтение онлайн

На сцене в свете прожекторов появилась яркая пара. Зал тонул во тьме.

– За лучшую операторскую работу «Пальмовая ветвь» вручается…

Женщина вскрыла конверт и хотела прочесть имя, но из ее рта зазвучал звонок. Хриплый, дребезжащий звонок, похожий на осипшее карканье вороны.

Данила вздрогнул и проснулся, по его лицу гуляла улыбка. Звонок продолжал трещать.

– Скоты!

Он скинул с себя одеяло и в одних трусах направился босиком к двери. Благо идти было недалеко. Распахнув дверь, Данила увидел своего приятеля.

– Пальцы свело судорогой? Не можешь оторвать клешню от кнопки!

– Дрыхнешь? Нормальные люди уже полдня отработали, успели пообедать и вернуться на рабочие места.

– Нормальные люди по ночам спят. А я ложусь под утро. У меня неоновая болезнь. Когда зажигается реклама на улицах, я просыпаюсь.

Данила вернулся на свой диван, приятель зашел следом, в его руках был пакет. Квартира состояла из одной небольшой комнаты, заваленной хламом: коробки, книги, кассеты, годами лежавшие возле стен с облезлыми обоями, старый одностворчатый шкаф середины двадцатого века, примитивный письменный стол. Современный компьютер и большой плоский монитор – единственная вещь, достойная внимания. На раскладном диване сидел хозяин, на стульях что-то валялось. На круглом столе сковородки, консервы, кружки, пивные банки, хлеб, чайник. Гость не нашел, куда можно было бы пристроить пакет, и бросил его на диван, на котором сидел Данила, протирая глаза.

– Такой сон оборвал, изверг рода человеческого. Я опять видел эту красавицу. Но она глухонемая. Ни в одном из снов я еще не слышал ее голоса.

– Понятно. Судя по бардаку, Сонька опять тебя бросила?

Данила кивнул на письменный стол.

Приятель подошел к нему и взял бумажку, лежащую рядом с клавиатурой.

– «Я устала быть оправданием твоей неудавшейся жизни! Соня», – прочел он вслух и бросил бумажку.

– Найди себе нормальную бабу. Связался с барменшей! У нее ничего нет, кроме чаевых. Ни души, ни совести.

– А эту нормальную ты кормить будешь?

– Кстати. Я принес тебе чизбургеров, он в пакете вместе с кассетами.

– Что на них?

– Какая-то дача. Три часа беспорядочного хаоса с застольями, эротикой, пикниками. Качество нормальное. На технику у них денег хватает, с бабками там все в порядке, по обстановке видно. Этот хлам надо смонтировать так, чтобы слепился какой-нибудь сюжетик. Добавь спецэффектов, они любят пестроту. Уложись за пару дней, аванс я уже взял.

Приятель вынул из кармана деньги, отсчитал три тысячи и бросил на клавиатуру.

– Сделаю.

– Мне заехать или сам привезешь?

– Тачка не на ходу, ремонт штук в десять обойдется. В субботу приезжай.

– Пора бы самому в железе разбираться, а не платить за ремонт.

– У меня хватает железа. – Данила кивнул в сторону компьютера. – На все и века не хватит. Ладно, вали, мне надо принять душ.

– Бывай. До субботы.

Приятель ушел. Данила высыпал содержимое пакета на простыню, не беспокоясь за ее крахмальную чистоту. К кассетам он не притронулся, открыл коробку с лейблом «Макдоналдс» и принялся жевать чизбургер, глядя в пол. Молодой, высокий, крепкий парень во сне выглядел намного лучше, а сейчас его можно было лишь пожалеть. Покончив с завтраком, он отправился в ванную комнату, если это так можно назвать – подтеки на потолке, пожелтевшая плитка с разводами, местами отбитая, и слабая струя воды.

Выйдя из ванной, Данила глянул на часы и заторопился. В шкафу висел один-единственный костюм, рубашка и галстук. Остальные вешалки пустовали. Надевал костюм он по особым случаям, когда встречался с важными людьми, но подобные встречи происходили редко, так что вот уж шесть лет костюм казался новым, лишь фасон устарел. Ну и что! А вдруг он ему нравился? Чудаки еще не перевелись на белом свете.

Вытащив из-за шкафа полутораметровое узкое зеркало, Данила приставил его к горке книг у стены, завязал галстук, причесался, но часы сунул в карман. Стыдился на руку надевать – командирские, память от отца осталась, с красной звездой на циферблате.

Приведя себя в порядок, парень преобразился. Теперь было понятно, почему на него клюнула барменша, несмотря на то, что с его доходами вряд ли всегда он мог расплачиваться в баре.

Оглядев себя, Данила остался доволен, задвинул зеркало за шкаф и направился к входной двери, думая о том, что пора поменять звонок. Кошки на душе скребут приятнее, чем эта гнусная сирена.

Сегодня светило солнце. Сентябрь в этом году радовал теплом и сухостью.

Они пили кофе с коньячком, сидя в удобных глубоких креслах, поджав под себя ноги. Вероника заходила к Тане чуть ли не каждый день. Она тоже была женой богатого бизнесмена, не работала и ничем не увлекалась. Шопинг ей быстро надоел. И не потому, что молодая красивая женщина не любила красивых вещей, а из-за лени. Машина у Вероники есть, и права ей муж купил, но водить ее она так и не научилась. Тоже было лень. Подруги жили в одном доме, только в разных подъездах. Удивительное дело, они могли трепаться часами ни о чем. Таня любила фантазировать, рассказывая о себе небылицы. Потом из этих фантазий рождались новые романы. Друг – это тот, кто умеет слушать, считала она, а Вероника умела слушать. И главное, она не считала сказки подруги враньем, видела в них только необузданное воображение талантливой рассказчицы. Ну кому сегодня надо докапываться до правды? Интересно, заразительно, цветисто – и ладно. Остальное не имеет значения.

– И эту историю Сережка раскритиковал? – с удивлением спросила Вероника, выслушав очередную сказку подруги.

Таня закурила. Пепельница уже переполнилась, а за другой идти не хотелось. Курили они много, спасал кондиционер, не то задохнулись бы.

– К содержанию он не придирается. Глупо было бы. Ему же известно, какими тиражами выходят мои книги. Его раздражает мелочевка. Чем больше врешь, тем правдоподобней это должно выглядеть. Ну почему, говорит, все отрицательные герои должны носить черную кожу и любить классическую музыку?!

– А почему нет?

– Он это называет копированием американского кино.

– Так мы на нем выросли, – пожала плечами Вероника, – у нас ассоциативное мышление. Твои описания совпадают с нашими представлениями. А где мы их черпали?

– В том-то все и дело, Ника. Я не веду репортаж с места происшествия, стоя в луже крови. Меня передергивает от этих ужасов. Телевизор невозможно включить, сплошные страсти-мордасти. Люди устали от этого, им нужен отдых, расслабление. Повитать в облаках и хоть на время забыться. Жизнь превратилась в сплошную чернуху.