Чтение онлайн

Стараюсь держать частоту как можно ближе к той, которую лимфоциты воспринимают как сигнал к атаке.

Минута. Две. Пять. Не считаю времени. Пот на лице. Пот на спине.

Держать частоту. Есть результат. При «подсветке» лимфоциты «видят» чужака и работают, как надо.

Держать частоту.

Держать частоту.

Держать частоту.

Краем глаза замечаю, что Котлинский и Стеклов, неслышно войдя, молча сидят у стены.

Держать частоту.

Нельзя отвлекаться.

Как только я сбиваюсь, и частота немного отклоняется от нужной, лимфоциты «перестают видеть» клетки, которые необходимо убирать.

Похоже на то, как вы вдеваете нитку в иголку. Это нужно сделать одним быстрым движением, положить иголку с вдетой ниткой на конвейер, и взять следующие иголку и нитку.

Когда я сбиваюсь, иголки и нитки начинают падать на пол, и процесс стопорится.

Прекращаю, когда чувствую, что сегодня себя исчерпал. Нужно отдохнуть.

– Спасибо, на сегодня всё, – вытирая пот со лба, говорю Анне.

Через пять минут с благодарностью принимаю чашку с чаем от Котлинского:

– Спасибо!

– Краше в гроб кладут, – смеётся Стеклов. – Ты как из оперблока вышел.

– Ага, причём как будто сам себя оперировал, а-а-а-га-га-га! – подключается Котлинский. – Кстати! Саня, у меня глаз – алмаз, а ну, встань на весы в углу?

Послушно делаю то, что он говорит. И, к своему удивлению, обнаруживаю, что похудел за последние пару часов примерно на полтора килограмма.

С такой ежедневной практикой на Анне, можно не опасаться за вес перед областью…

– Ну, рассказывай! – припечатывает ладонью по столу Котлинский. – Почти два часа ждём!

А я и не заметил. Вернее, перестал следить за временем.

– Сустав – годится. Не знаю, до какого уровня восстановим, но регенерация в тканях сейчас превышает уровень естественного износа. Если будет диету соблюдать и спортом заниматься – через десять дней своих ощущений не узнает. Дальше посмотрим, – выпаливаю на одном дыхании, не отрываясь от чая. – Можно повторить? – возвращаю Котлинскому пустую чашку под смех докторов.

– А с Анной что? – немного подбирается Стеклов.

– И да, и нет. Простая трансляция нужной частоты на опухоль даёт эффект примерно полсекунды в час. Даже меньше. Это мизер. Хочу сделать так, чтоб её лимфоциты сами распознавали клетки опухоли, как «вражеские».

– И? – оба доктора подбираются, как кошка перед прыжком на мышь.

– Есть метастазы в тазовом лимфоузле. Начал с них. Когда я их «подсвечиваю», её лимфоциты их видят. И постепенно санируют. Процесс поступательный, – сообщаю притихшим докторам в звенящей тишине.

– По твоим ощущениям, что думаешь? – осторожно интересуется Котлинский, переглядываясь со Стекловым.

– Очень рано что-то говорить. Но идея простая: если «научить» её лимфоциты «видеть» клетки опухоли –… ну, вы поняли, – не считаю нужным договаривать очевидное.

– Варианты? – так же осторожно спрашивает Котлинский.

– Пока не понимаю, как «учить видеть» лимфоциты, – честно признаюсь. – Вместо этого пока «подсвечиваю» частотой метастазы в лимфоузле. Метастазы становятся «видимыми». Лимфоциты начинают убирать эти клетки. Очень трудозатратно. Плюс не хватает навыка «держать» частоту. Это как поднять ведро с водой и держать его в одном положении на вытянутой руке. Вроде и не сложно, но малейшее движение разливает воду – и всё заново.

Доктора снова переглядываются, и я добавляю:

– Боюсь обещать. По второму варианту, по моим ощущениям, вопрос только в том, чтоб я научился «держать» частоту. Как можно дольше и как можно чище. Вот если бы можно было время увеличить до трёх – четырёх часов в день?

– Ты и так с ней с одиннадцати почти до двух второй раз работал, – удивляется Котлинский, показывая на часы.

И правда. Без пяти два. А я и не заметил.

Пора нестись в «КАНАТ» на обед.

Ресторан быстрого питания «КАНАТ».

Бахтин и Кузнецов проходят за отдельно стоящий стол в дальнем углу под фикусом, рядом с которым нет других столов.

– Вообще-то, рабочие разговоры на оперативные темы в общественных местах вести запрещено, – роняет Кузнецов, выдвигая ближний к себе стул.

– Опа, так ты всех сам сюда приволок! – удивляется Бахтин. – И потом, это вам там запрещено, а не нам тут. Да и ты уже не там, где запрещено, а-а-а-га-га, – веселится Бахтин.

– О, гляжу, тебя отпустило, – с интересном замечает Кузнецов, глядя поверх меню. – А то был что ночью, что три минуты назад – как из концлагеря, с креста снятый.

– Ещё скажи – без повода, – огрызается Бахтин, сразу прекращая смеяться.

– А-ха-ха, теперь моя очередь, – смеётся Кузнецов, показывая пальцем на вытянувшееся лицо Бахтина. – А если серьезно – то да, без повода. Нет повода беспокоиться, Олег. Специально землю рыл с ночи, как расстались. Вот чтоб внести ясность. Спать сегодня еще не ложился.

– Откуда такой энтузиазм? – подозрительно спрашивает Бахтин. – И зачем ты этот обед затеял вообще?

– Ну, во-первых, хотел на твоего протеже после паузы посмотреть. Чтоб понимать: чего лично мне ждать в будущем от еще одного человека, осведомлённого о нашем с тобой участии в таком деликатном вопросе, – поднимает брови Бахтин, увидев что-то в меню. – Во-вторых, лично я делаю качественно всё, за что берусь. Последние полсуток я очень напрягся, поработав на тему: где что могло всплыть и чего в будущем надо опасаться – мало ли…