Чтение онлайн

– Благодарствую за совет, матушка, – поклонился Борис. – А помочь тебе не позволишь?

– Ничего, я сама, – отмахнулась женщина. – У вас, вон, своя корзина больше моей.

– Мне несложно, – не отступил паренек. – Доброму человеку помочь токмо в радость.

– Ты такая статная, матушка, да пригожая, – неожиданно вступила в разговор Ирина. – Тебе явно корзины не по чину носить. Дозволь, брат услужит. И донесет, и разложит. У такой красивой хозяйки, вестимо, и двор нарядный, и дом красивый. Вот бы взглянуть хоть глазком?

– Лиса-а… Ой, лиса! – покачала головой женщина, однако губы ее невольно растянулись в улыбке. – Ладно, будь по-вашему. Неси.

Паренек с готовностью подхватил корзину и поспешил по дороге вперед.

Идти оказалось недалеко – до первого проулка и еще сотню шагов между низкими плетнями. Двор, на который впустила детей хозяйка, оказался небольшим – всего двадцать на двадцать шагов, но чистым и ухоженным, присыпанным от грязи соломой, с ровными лавками у крыльца, с резными наличниками округ затянутых промасленным полотном окон. По левую руку тянулся навес с яслями для скота, справа стоял жердяной сарайчик, сама изба возвышалась на каменной подклети с человека высотой.

– Корзину на лавку поставь, чадо, – указала хозяйка. – И сюда иди.

Она открыла дверь загородки, но Бориса поманила к узкому проходу между домом и навесом. Там обнаружился еще один дворик, за которым начинались огуречные грядки. На утоптанной проплешине возле дома валялось изрядное количество уже поколотых березовых дров.

– Муж мой и сын прибраться не успели, в поле ушли, – объяснила женщина. – А погода – сам видишь. Мокнут дрова-то.

– Куда носить? – понял ее пожелание младший из рода Годуновых.

– В загородке поленница уже начата. Туда и таскай, – кивнула хозяйка и ушла в дом, забрав с собой Ирину.

С несложной работой паренек управился всего за полдня – и был щедро вознагражден настоящим горячим обедом со щами, перловой кашей с салом и киселем на третье.

– Ой, вкуснотища-то какая! – наворачивая угощение, постоянно нахваливала еду девочка.

– Золотые руки у тебя, хозяюшка, – соглашался Борис. – Повезло-то как супругу твоему!

– Повезло, верно сказываешь. Вот вам еще с собой. – Женщина положила им в заплечный мешок капустный кочан и с десяток крупных пузырчатых огурцов. – Вы, вижу, ребята добрые, работящие да неглупые. Друг друга, главное, крепко держитесь, сироты. Тогда не пропадете.

Паренек понял, что их выставляют за дверь. Но обижаться не стал – спасибо, хоть накормили. Может статься, женщине за такую щедрость еще и попадет от мужа-то! Так что на ночлег Борис напрашиваться не стал, заторопился:

– Спасибо за хлеб, за соль, матушка, а нам пора. – Он тщательно облизал ложку, спрятал, встал из-за стола и потянулся за своей корзинкой. Иришка с тяжким вздохом выбралась следом.

– С богом, горемычные мои, – проводив до калитки, хозяйка перекрестила их спины. – Скатертью дорога!

В этот день небеса одарили юных путников еще одной удачей – уже за версту от крайних дворов Сергиева Посада начался густой старый лес, и потому к вечерним сумеркам дети успели найти себе среди зарослей боярышника уютную полянку для ночлега.

Рассвет наконец-то порадовал Бориса и Иру ясным синим небом. Греясь в утренних лучах, брат с сестрой разрезали кочан, с хрустом его сжевали, закусили оставшимися с вечера огурцами. Потом поднялись, выбрались на дорогу, отсыпанную серым песком, и зашагали на восток, жмурясь ярким утренним лучам.

Вскоре позади послышался скрип, а где-то через час их обогнал возок, запряженный двумя лошадьми.

– Доброго тебе пути, мил человек! – окинул взглядом пустую телегу Борис. – Сколько нам отсель до Александровской слободы добираться, не подскажешь?

– Отчего не подсказать, подскажу, – пожал плечами столь же молодой, как и сам Борис, возничий, одетый в чистенькую косоворотку с алым воротом и вышитыми красной нитью рукавами. – Коли пешему не поспешая, так дня за три добредете.

– А на возке? – задорно спросила Ирина.

– Я бы подвез, да токмо мне через версту поворачивать, – ответил парень и тряхнул вожжами, торопя лошадей. – Токмо зря попачкаетесь.

– Три дня… – вздохнул Борис. – Надеюсь, погода больше не переменится.

Три дня – это если идти да идти, вечером укладываясь в травку на обочине и доставая из заплечного мешка сытные припасы. Детям же, чтобы не остаться голодными, у каждого леска приходилось сворачивать и искать грибы, закусывая их кислицей, диким луком и листьями щавеля. И потому у сирот оставшийся путь занял полных восемь дней. Только к полудню девятого они увидели впереди две белокаменные звонницы и темно-красный купол огромного храма.

– Стой! – положил руку на плечо сестре Борис. – Давай спешить не станем.

– Для чего же мы тогда шли в этакую даль?! – возмутилась девочка. – Нешто передумал?

– Я не о том, – покачал головой паренек. – Просто посмотри на нас! Волосы спутанные, сами грязные, одежда вся истрепана, мята да замызгана. Куда нам такими пред дядюшкой представать?! Давай хоть в реке здешней искупаемся, да одежду… Ну, пусть просто выполощем хорошенько. Да и волосы расчешем.

Ирина опустила взгляд на свою юбку, покрытую пятнами и глиняными разводами, тяжко вздохнула:

– Твоя правда, Боря. Надобно как-то прихорошиться.

Сироты опять повернули в лес, давно ставший им чуть ли не родным домом, вышли на поросший осокой топкий заливной луг на берегу здешней ленивой и мелководной речушки, разделись и, забравшись на самую глубину, оба долго оттирали тело перемешанной с песком глиной со дна русла. Потом так же старательно выполоскали одежду, несколько раз растерев глиной, размяв руками, выполоскав и снова растерев. В сумерках развернули на траве, старательно разгладив все складки, сами же укрылись тулупом и закрыли глаза, в этот раз проваливаясь в сон вовсе без всякого ужина.