Чтение онлайн

И вновь погода пошутила над юными путниками – на рассвете на луг выпала столь обильная роса, что не всякий дождь так землю мочит. И потому сиротам пришлось сидеть на берегу еще несколько часов, дожидаясь, пока жаркое летнее солнце не высушит штаны, сарафан и рубаху. Но зато, когда они наконец-то смогли собраться, их одежда пахла не потом и пылью – а свежестью и чистотой. И хотя животы у детей подводило от голода, они все равно пребывали в отличном настроении.

Войдя в город, Ира и Борис, взявшись за руки, решительно направились к большущим трехарочным воротам с надвратной церковью размером с деревенский храм в Годуново. Однако створки всех трех проездов были закрыты, а перед калиткой стояли пятеро стрельцов с бердышами, в длинных зеленых кафтанах и каракулевых шапках с зеленым верхом.

Борис, удерживая сестренку за ладошку, пошел было к калитке, однако стоящий справа стражник опустил бердыш, почти коснувшись стальным полумесяцем груди паренька:

– Куда это ты собрался, бродяжка?

– Мы пришли к боярину Годунову, мы его родственники.

– Идите вон, детки. Чужим в крепость нельзя.

– Мы не чужие! Мы племянники царского постельничего!

– Никого чужого! – повторил стрелец и легонько стукнул бердышом гостю по груди. – Убирайтесь.

– Дяденьки, вы просто позовите Дмитрия Ивановича, он нас узнает.

– Ага, мальчиков на побегушках нашли! – громко хмыкнул воин у самой калитки.

– Хотя бы передайте, что к нему племянники приходили!

– Либо уходите по-доброму, либо получите плетью по заднице, – зевнул остановивший их стрелец. – Или ремнем… Эй, плеть у кого-нибудь с собой есть?

Борис понял: скучающий привратник говорит совершенно серьезно – и предпочел отступить. Повел сестру дальше, поглядывая на свежевыбеленную кирпичную стену.

– Даже не думай, Боря! – мотнула головой девочка. – Коли внутрь полезешь, могут и вовсе в крамоле обвинить!

– Как тогда дядюшку о нашем приезде известить?

– Я так мыслю, нужно у ворот посидеть. Он же должен иногда в город выходить? Тут мы ему и поклонимся!

– Ты его узнаешь, Иришка?

– А-а-а-а… – Девочка растерялась.

– Вот и я его никогда в жизни не видывал, – кивнул паренек. – Как же нам тогда его караулить?

– Но если не караулить, так мы и вовсе никогда никого не найдем!

– Надобно токмо подальше от привратников спрятаться, – после короткой заминки решил Боря. – А то как бы опять не погнали.

По счастью, на триста шагов по сторонам от прямоугольной крепости стрельцы вычистили зону обстрела, убрав все строения, деревья и кустарник. Однако по самому краю этой поляны в нескольких местах то ли вырос, то ли каким-то чудом уцелел высокий бурьян. В сих зарослях сироты и затаились. Их углядеть от ворот было невозможно, они же видели все как на ладони.

Солнце медленно катилось через зенит, город наполнял летний зной. Детям очень хотелось пить. А еще пуще – кушать. Однако надежда на скорое свидание с дядюшкой придавала брату с сестрой силы, и даже малышка не жаловалась на голод.

Вот только час проходил за часом, стража поменялась, а затем еще раз, – а из Александровской слободы так никто не выходил. То есть вовсе никто.

– Может, дядя опять в Москву отправился? – внезапно предположил Боря, и от этой мысли пареньку стало как-то совсем нехорошо.

– Смотри! – Сестра толкнула его локтем в бок и указала на ворота. Там величаво шествовала невысокая и упитанная женщина в богатых одеждах: кокошник с белыми сверкающими жемчугами, платок шелковый, сарафан бархатный, с бобровой оторочкой, пояс наборный, из янтаря да с самоцветами. В руках – корзинка.

– Да-а, жарко ей, наверное, – посочувствовал Борис.

– Пошли! – Не дожидаясь ответа, Ирина устремилась вперед. – Давай проследим!

Паренек, ничего не понимая, побежал следом, таясь в полусотне шагов от боярыни. Шепотом спросил:

– Почто?

– Авось, свезет, братик, – так же тихо ответила девочка. – Коли с лукошком идет, так ей, вестимо, нечто надобно? Добудет да назад вернется…

Женщина неровной походкой свернула в проулок, вошла в какой-то дом, окруженный тыном из тонких, с руку, жердей. Судя по мясным ароматам, веявшим наружу, это был постоялый двор. От густых запахов у сирот свело судорогой пустые животы. Однако они все равно мужественно прятались в глубине проулка и вскоре были вознаграждены удачей: богатая незнакомка вышла обратно. Теперь корзинка, накрытая набивным платком, заметно оттягивала ей руку.

– Да! – Ирина сглотнула, хищно устремилась вперед, в паре шагов от женщины низко склонилась и махнула рукой почти по самой земле: – Прими почтение наше и уважение, прекрасная княгиня! Сделай милость, дозволь нам с братом хоть немного рядом с тобой пройти! Дозволь хоть тени знатности твоей на сирот малых упасть! Коли люди нас рядом со столь великой княгиней увидят, так помыслят верно, что знакомы мы. И нам с того великое облегчение выйдет.

– Дозволь помочь тебе, прекрасная княгиня! – спешно включился в уговоры паренек. – Невместно руки столь нежные тяжестью марать.

– Нам и платы никакой за сию помощь не надобно! – умоляюще сложила руки на груди Ира. – Токмо бы рядом с тобою, княгиня, хоть немного покрасоваться!

– Сие для нас за честь великую выйдет! – поддакнул Боря.

Женщина зарделась, расплылась в горделивой улыбке, и корзинка незаметно, словно сама по себе, перекочевала в руки паренька, булькнув невидимыми под платком жидкостями. И только слабый запах хмельной кислинки намекнул, что «княгиня» бегала на постоялый двор не просто так.

С общего молчаливого согласия женщина вышла на улицу. Поворачивая, ощутимо оперлась на плечо паренька. Потом ее качнуло влево – и Ира поспешила схватить обеими ладошками ее руку, помогая удержать равновесие. «Княгиня» хмыкнула, выправилась, ускорила шаг и, словно пущенная из лука стрела, по прямой устремилась к белеющим вдалеке воротам.

Сторожащие заветную калитку стрельцы при виде женщины прервали беседу, развернулись, разобрали прислоненные к стене бердыши – однако это «княгиню» ничуть не смутило.

– Чё пялитесь, служивые? – громко рявкнула она. – Открывайте!

Стражники с подозрением оглядели странную компанию из знатной царедворки, держащей за руку маленькую крестьянскую девочку, и оборванного мальчишку с тяжелой корзинкой в руках. Однако особой опасности не увидели. Стукнул засов, скрипнули железные петли – и юные путники наконец-то перешагнули порог неприступной Александровской слободы.