Чтение онлайн

— Вы чудесно проведете время, — сказал Роджер. Его семья обожала спорт, особенно кулачные бои и скачки, тем более если можно было сделать ставку на исход. — Я предпочитаю играть в карты, — добавил он. — Мне нравится просчитывать шансы.

Вошел Джордж Риддик, средний брат. Он был выше среднего роста, с черными волосами и темными глазами, и походил на отца, если не считать пробора посредине.

Наконец явился Уилл, а следом за ним дворецкий с дымящейся супницей. От аромата у Эймоса потекли слюнки.

На буфетной стойке стояли окорок, сыр и каравай хлеба. Все накладывали себе сами, а дворецкий разливал по бокалам портвейн.

Эймос всегда здоровался со слугами и теперь обратился к дворецкому:

— Здравствуйте, Платтс, как поживаете?

— Достаточно хорошо, мистер Барроуфилд, — брюзгливо ответил Платтс. Не все слуги отвечали Эймосу на его дружелюбие.

Уилл отрезал толстый ломоть окорока и сказал:

— Лорд-наместник созвал ополчение Ширинга.

Ополчение представляло собой вооруженные отряды, привлекаемые для обороны страны. Призывников выбирали по жребию, и до сих пор Эймосу удавалось избежать призыва. Сколько он себя помнил, ополчение бездействовало, не считая шести недель ежегодных учений, которые проходили в лагере на холмах к северу от Кингсбриджа и сводились к маршировке, построению в каре и овладению навыком зарядки мушкета и стрельбы из него. Теперь, похоже, все должно было измениться.

— Я слышал то же самое, — сказал сквайр. — Но дело не только в Ширинге. Мобилизовано десять графств.

Новость была ошеломляющей. К какому же кризису готовилось правительство?

— Я лейтенант, так что буду помогать организовывать сбор, — сказал Уилл. — Вероятно, мне придется на какое-то время перебраться в Кингсбридж.

Хотя Эймосу до сих пор удавалось избежать призыва, его могли забрать при новом наборе. Он и сам не знал, как к этому относиться. Солдатом он быть не хотел, но это, возможно, было лучше, чем рабство у собственного отца.

— Кто командующий? — спросил сквайр. — Я что-то запамятовал.

— Полковник Генри Нортвуд, — ответил Уилл.

Генри, виконт Нортвуд, был сыном графа Ширинга. Командование ополчением было традиционной обязанностью наследника графского титула.

— Премьер-министр Питт, очевидно, считает ситуацию серьезной, — сказал сквайр.

Некоторое время они ели и пили в задумчивом молчании, затем Роджер отодвинул тарелку и задумчиво произнес:

— У ополчения две задачи: защищать страну от вторжения и подавлять бунты. Мы можем вступить в войну с Францией, я бы не удивился, но даже если так, французам понадобятся месяцы на подготовку вторжения, что даст нам уйму времени на созыв ополчения. Так что я не думаю, что причина в этом. А значит, правительство, должно быть, ожидает бунтов. Интересно, почему?

— Ты и сам знаешь почему, — сказал Уилл. — Не прошло и десяти лет, как американцы свергли короля и создали республику, и три года, как парижская чернь взяла штурмом Бастилию. А этот французский изверг Бриссо заявил: «Мы не успокоимся, пока вся Европа не будет в огне». Революция расползается, как зараза.

— Не думаю, что стоит паниковать, — сказал Роджер. — Что, собственно, сделали революционеры? Дали равенство протестантам, например. Джордж, ты, как протестантский священник, уж точно должен отдать им должное за это.

Джордж был настоятелем церкви в Бэдфорде.

— Посмотрим, надолго ли это, — угрюмо буркнул он.

Роджер продолжал:

— Они отменили феодализм, покончили с правом короля бросать людей в Бастилию без суда и следствия и установили конституционную монархию — то есть то же самое, что и в Британии.

Все, что сказал Роджер, было правдой, но Эймосу все же казалось, что тот ошибается. Насколько Эймос понимал, в революционной Франции не было настоящей свободы: ни свободы слова, ни свободы вероисповедания. По правде говоря, Англия была более открытой страной.

— А как насчет сентябрьских расправ во Франции? — гневно заговорил Уилл, тыча в воздух указательным пальцем. — Революционеры убили тысячи людей. Ни улик, ни присяжных, ни суда. «Я думаю, ты контрреволюционер. И ты тоже». Бах, бах — и обоих нет. Среди жертв были и дети!

— Трагедия, согласен, — сказал Роджер, — и пятно на репутации Франции. Но неужели мы и вправду думаем, что то же самое произойдет здесь? Наши революционеры не штурмуют тюрьмы, они пишут памфлеты и письма в газеты.

— С этого все и начинается! — Уилл сделал большой глоток вина.

— Я во всем виню методистов, — вставил Джордж.

Роджер рассмеялся.

— И где же они прячут свою гильотину?

Джордж пропустил его слова мимо ушей.

— Их воскресные школы учат бедных детей читать, потом те вырастают, читают книгу Томаса Пейна, преисполняются негодования и вступают в какой-нибудь клуб для недовольных. Бунт — следующий логический шаг.

Сквайр повернулся к Эймосу.

— Что-то ты сегодня притих. Обычно ты заступаешься за новые идеи.

— Не знаю, как насчет новых идей, — сказал Эймос. — Я обнаружил, что слушать людей выгодно, даже тех, кто необразован и ограничен. Работники лучше трудятся, если знают, что тебе небезразлично их мнение. Поэтому, если англичане считают, что парламент нужно изменить, я думаю, нам следует выслушать, что они хотят сказать.

— Отлично сказано, — сказал Роджер.

— Но у меня есть дела. — Эймос встал. — Еще раз, сквайр, благодарю вас за гостеприимство. Сейчас мне нужно продолжить обход, но, если позволите, я вернусь вечером.

— Конечно, конечно, — сказал сквайр.

Эймос вышел.

Остаток дня он провел, обходя своих надомников-ремесленников: собирал готовую работу, платил им и выдавал новые материалы для обработки. А когда солнце село, он вернулся к дому Клитроу.

Пение он услышал издали — сорок или пятьдесят человек пели во весь голос. Клитроу были методистами, как и Эймос, а методисты не использовали на своих службах музыкальные инструменты, поэтому, чтобы возместить это, они старательнее держали ритм и часто пели на четыре голоса. Гимн «Любовь Божественная, все превосходящая» был популярным произведением Чарльза Уэсли, брата основателя методизма. Эймос ускорил шаг. Он любил звучание пения без аккомпанемента и горел желанием присоединиться.

В Бэдфорде, как и в Кингсбридже, была деятельная община методистов. Пока что методизм был реформаторским движением внутри Англиканской церкви, возглавляемым в основном англиканскими священниками. Ходили разговоры об отделении, но большинство методистов все еще причащались в англиканской церкви.

Подойдя ближе, он увидел толпу людей вокруг дома Сэл и Гарри. Несколько человек держали для света пылающие факелы, и пламя бросало вокруг пляшущие тени, похожие на злых духов. Негласным предводителем методистов был Брайан Пайкстафф, независимый фермер, владевший тридцатью акрами земли. Поскольку земля была его собственностью, сквайр не мог запретить ему проводить собрания методистов в своем сарае. Будь он арендатором, его, вероятно, выселили бы.