Шрифт:
Всегда хорошо иметь друзей. Но как показывает напряженный сюжет этой истории, если вы презираемый пария, от которого все шарахаются, наличие друга иной раз определяет разницу между жизнью и смертью. Особенно если друг — дракон!
Мэри Розенблюм — один из самых плодотворно работающих авторов из числа появившихся в девяностые годы. Она продала свой первый рассказ в 1990 году в журнал «Asimov's Science Fiction», чтобы со временем превратиться в одного из основных и наиболее часто печатающихся в этом журнале авторов, опубликовавшего здесь более тридцати работ. Она также печаталась в журналах «Magazine of Fantasy & Science Fiction», «Science Fiction Age», «Pulp-house», «New Legends» и многих других изданиях.
Перу писательницы принадлежат несколько наиболее красочных, захватывающих и эмоционально насыщенных произведений девяностых годов, таких как «The Stone Garden», «Synthesis», «Flight», «California Dreamer» и множество других, снискавших ей любовь множества преданных поклонников. Ее новелла «Gas Fish» выиграла приз читательских симпатий журнала «Asimov's Science Fiction» за 1997 год и стала финалистом премии «Хьюго» в том же году. Ее первая повесть, «The Drylands», появившаяся в 1993 году и получившая очень положительные отзывы критиков, завоевала престижную премию Комптона Крука за лучшую дебютную повесть этого года. В ней писательница рисует масштабную картину общественных потрясений, спровоцированных катастрофическим изменением климата. Другие ее произведения, действие которых происходит в посткатастрофическом мире, рисуют американский Запад практически обезлюдевшим из-за чудовищной засухи — к сожалению, весьма злободневный ныне сюжет. Под псевдонимом Мэри Фримен ею также создана трилогия мистических произведений.
Мэри Розенблюм — выпускница курсов писательского мастерства «Кларион-Уэст». В настоящее время живет в Портленде, штат Орегон.
Стоя на корме узкой лодочки при свете мутно-желтого лика Старухи, Талья ахнула — ее неожиданно обдало солеными брызгами.
— Красуля, ну зачем же ты так!
Маленькая драконица прибоя бросила буксирный конец, до половины высунулась из воды и пронзительно застрекотала, вскинув узкую мордочку и щеря острые иголки зубов. Ее приятель повел сине-зелеными глазами, подмигнул и облил подругу водой. Та возмущенно кинулась на него — и секунду спустя два дракона уже неслись под звездами прочь по макушкам волн, сбивая с них пенные гребни своими крыльями-плавниками. Еще немного — и они скрылись из глаз.
— Приехали! — Кир поднялся на ноги, легко балансируя в лодке, переваливавшей через очередной гребень. — И что нам теперь, обратно всю дорогу грести? Так нам утреннего рынка точно не видать.
— Может, они еще вернутся. — Талья покачала головой, сматывая буксирные концы, брошенные драконами. — Не знаю даже, что на нее нашло. Морские драконы, они… ну… в общем, очень легко отвлекаются.
— Мне-то почем было знать? — хмыкнул Кир. — Это ты одна умеешь с ними разговаривать… или как это должно называться. Ладно, в любом случае нам пора назад. — Он посмотрел на север. — Я вообще-то сбежал без спросу, и, если к рассвету не вернусь и мой старик это заметит, мне не поздоровится. Он пообещал меня пришибить, если я еще раз сбегу на ночную рыбалку.
На самом деле папаша Кира имел в виду не просто «еще раз», а «еще раз вместе с Тальей». Он не одобрял дружбу сына с золотоглазой девкой, якобы приносившей несчастье. В особенности после того, как кто-то увидел драконов прибоя, тащивших ее каноэ, и рассказал всем. Люди еще терпели паучьих драконов, но в основном потому, что большие злобные пауки, жившие на деревьях в роще, были куда хуже злосчастья, сопутствовавшего драконам.
— Извини, — вздохнула Талья и стала разматывать рыболовную леску. — Почему бы нам и не порыбачить, пока будем грести? Может, клюнет рыба-драгоценность. Они поднимаются на поверхность, когда в небе Старуха. А если мы сможем заставить ее тянуть в нужном направлении, она нас еще и подтащит…
Рассуждая таким образом, Талья насаживала на крючки древесного краба и бросала их за борт. Потом нагнулась, вглядываясь в воду за кормой. Золото, обрамлявшее чешуи рыбы-драгоценности, могло растопить сердце даже папаши Кира. Потом луч Старухи высветил поверхность моря на расстоянии в несколько корпусов лодки.
— Кир, смотри, там вроде что-то на поверхности плавает!
И она схватила весло.
— Где? — Кир завертел головой. — Ничего не вижу!
— Такой ворох пузырьков.
Талья уже подводила лодочку к плавающему предмету. Он был высотой примерно в половину ее роста и в самом деле напоминал клубок пены, которую штормовые ветры сбивают на гребнях волн. Только здесь каждый хрустальный пузырь переливался сам по себе, рождая в желтоватом свете Старухи маленькую дрожащую радугу.
— Да он плотный! — Она осторожно потрогала странную пену.
Ее рука медленно погрузилась в густую массу, после чего натолкнулась на что-то теплое и гладкое.
— Эй, поосторожнее! — Кир резким ударом весла отогнал лодочку прочь. — Мало ли что там внутри!
— Прекрати. — Талья держала крепко, и плавучая масса переместилась следом за каноэ. — Ты посмотри только! — Она вытащила один из теплых предметов из переливчатой пены и стала рассматривать. — Явно чье-то яйцо. Их там несколько.
Яйцо было довольно большое — пальцами не обхватить. Скорлупа выглядела такой же радужной, как и покрывающие ее пузырьки. На ощупь она казалась мягкой и твердой одновременно. И еще яйцо еле заметно пульсировало в руке.
— Вроде крупноваты для птичьих. — Кир наклонил голову, сузив небесного цвета глаза. — Ладно, давай хоть их на рынок свезем. Если они не протухли, конечно. — И он протянул руку. — Давай разобьем и посмотрим!
— Нет, ни за что!
Талья отдернула яйцо прочь, но движение оказалось недостаточно осторожным. Скорлупа разбилась, вернее сказать, лопнула. Бледные края завернулись в стороны — и наружу проклюнулась длинная, узкая головка дракона. Она была тускло-серой, как море в шторм.
— Так это яйца драконов прибоя, — разочарованно протянул Кир. — Люди вечно гадают, где они яйца откладывают. А мы теперь знаем!
— Ну да. — Талья сложила ладони, поддерживая дракончика, который деловито выцарапывался из скорлупы. — Правда, этот малыш странновато выглядит для дракона прибоя, а если они вправду так кладут свои яйца, почему мы их по всему берегу не находим? Ой! Кусается!..
И она отдернула руку, едва не уронив дракончика на дно лодки.
— Да выкинь ты его за борт, — посоветовал Кир, перебираясь обратно на нос.
Дракончик бился и барахтался у Тальи в руках. По левому запястью текла кровь, там виднелись отметины, оставленные двойным рядом зубов.
— Ну и зубки, — сказала она. — Нет, Кир, я его не выброшу. Он, может, решил, что я съесть его собираюсь, и я могу это понять… Эй, малыш, успокойся! Я не питаюсь драконами, — произнесла она ласково. И кивнула в сторону пенного кома. — Смотри, они все вылупляются!
Из радужных пузырей под бледный свет Старухи и в самом деле высовывались все новые крохотные головки.
— Кетрелы!
Голос Кира заставил Талью отвлечься от новорожденных дракончиков. И правда, высоко наверху уже ходили кругами темные силуэты. Широкие крылья перекрывали свет звезд.
— Слетелись к гнезду, — сказала Талья. — Они их сожрут!
— Лучше их, чем нас. Талья, греби!
И Кир всадил в воду весло, увлекая каноэ прочь от пузырчатого гнезда.
Он был прав. Талья тоже подхватила весло. Дракончик перестал с ней воевать и вместо этого крепко обвил ее руку.
— Держись, маленький! — Талья с силой ударила веслом. — Я тебя им не отдам!