Чтение онлайн

Я пригляделся к ее лицу. Морщины испещряли его. Кожа напоминала изюм. Сколько ей? Стукнет семьдесят в этом году? Судя по одежде и запаху, никто за ней не ухаживал, даже она сама. И правда, зачем ей было уже за собой следить? Она не видела в этом никакого смысла. Наверное, умом уже смирилась с судьбой, что засевшее в сердце недовольство все равно вырывалось наружу.

Жалкое, страдающее, изъеденное тревогами создание. Как же ты не поймешь, что никто тебе ничего не должен? Как же не осознаешь, что ты действительно никому не нужна? А все эти глупые попытки привлечь внимания выглядят инфантильно, слишком по-детски. Унизительно…

Я пожелаю тебе скорее упокоиться с миром. Закрыть глаза и никогда не проснуться, дабы вырваться наконец из оков этой удушающей реальности.

Я медленно выдохнул, успокаивая сердцебиение, и дал разуму погрузиться в мечты. Назад идти не хотелось, хотелось остаться в маршрутке навечно, наворачивая до смерти круги по этой пустынной дороге.

Откуда во мне столько злобы? Была ли она всегда?

Над головой прозвучал механический голос, объявивший следующую остановку. Народу в салоне немного убавилось. Бабка наконец уселась на сиденье, но выглядела почему-то не особо довольно, прижимая трясущимися руками к сердцу трость. Полуслепой взгляд ее бродил по стоящим людям, будто ища повод уцепиться еще за что-нибудь.

Я все же вышел.

За двадцать минут воздух умудрился похолодать, и несмотря на все мое нежелание, шевелиться пришлось быстрее, чтобы не подхватить простуду.

Я прошел по освещаемой уличными фонарями асфальтовой дороге мимо молчаливых подъездов, нависавших над головой будто злой рок. Кое-где в окнах еще горел свет. Темные силуэты внутри гуляли, люди жили в них своей жизнью. Счастливые, несчастные – у каждого были свои заботы, такие мелкие для мироздания, но такие несомненно огромные для обладателя.

Иногда я хотел испариться. Распасться на молекулы и смешаться с воздухом, чтобы ветер разметал меня по земному шару. Чтобы не осталось больше ни мыслей, ни чувств, лишь сплошное умиротворение и единение с природой.

Жаль, что некоторым мечтам никогда не сбыться, верно?

Я дошел до нужного дома и остановился перед ступенями, ведущими к тяжелой выкрашенной в синий двери домофона. Снова закурил, понимая, что попусту тяну время.

С другой стороны, почему бы и не потянуть?

Но стоило только кончику сигареты разгореться, как в кармане затрезвонил телефон, выдавливая из динамика до боли знакомую мелодию, от которой к горлу тут же подкатил неприятный комок.

Сплюнув, я выбросил сигарету в кусты и коснулся магнитным ключом замка домофона, после чего переступил порог, сразу почувствовав, как изменился резко воздух, из приятной прохлады перепрыгнув в удушающую затхлость, и чем выше я поднимался, тем более отчетливым становился этот смрад, набрав высшую отметку у черной металлической двери с изогнутой серебристой ручкой.

Я сглотнул. Нежелание внутри превратилось настоящий страх, заставлявший развернуться прямо сейчас и бежать прочь, пока не окажусь как можно дальше.

Но…

Ключи зашумели в замке. Я провернул их два раза против часовой стрелки и вошел внутрь.

В прихожей стояла полутьма.

Нос защекотал густой запах лекарств. Казалось, он уже въелся в стены, и вся квартира излучала эту атмосферу больничной палаты, не вызывавшей никаких положительных эмоций.

На пуфике в углу валялись брошенные мной вчера квитанции. Тарифы опять подняли, ничего удивительного.

Я тихо разулся, боясь шуметь. Будто страшился нарушать эту статичную обстановку, иначе из-за угла выскачет ужасный зверь и сожрет меня целиком.

Ох, если б так.

Стянув с себя куртку, я бросил ее на стоявшую рядом собранную инвалидную коляску и сунул ноги в резиновые домашние тапочки, еще холодные.

— Костик, это ты? — послышался из спальни тихий голос.

Сдавленный и хриплый, он едва касался пространства, готовый распасться от любого малейшего порыва воздуха. Он отдавал вонью изо рта, вызванного больным желудком от постоянного приема лекарств, и вызывал желание заткнуть пальцами уши, пронзая барабанные перепонки не хуже булавочных игл.

Я замер на пороге. Зажмурился, пытаясь согнать наваждение.

Я должен жить, должен жить…

— Костик? — повторил голос, не дождавшись ответа.

А может, просто повеситься?