Джо 1
Шрифт:
Следом идёт шляпа. Да, глупая широкополая шляпа с конусовидным заостренным центром, которая, внезапно, тоже защищает от факторов, причем даже там, где её ткани нет! Сказать вам, что шляпа и роба являются комплектом, работающим совместно? Ай, не надо, вы уже сами догадались.
Всё, я готов к труду и обороне, то есть к завтраку. Почти. Ученическую палочку в кобуру на поясе, жезл на другое бедро просто в петлю, в руку взять посох — и вот теперь можно выходить!
На первом этаже, в нашем маленьком общем зале, меня уже ждут двадцать семь только что спустившихся сюда учеников Башни Башен.
— Здравия желаю, господа временные жильцы! — бодро гаркаю я при виде их сонных, но вполне живых физиономий.
— Доброго утра, староста! — вразнобой отвечает мне народ.
— Вперед, за жратвой! — протягиваю жезл, копируя позу дорогого Ильича.
— Ура! — уже пободрее откликаются мне люди. То есть будущие волшебники.
И мы выходим из башни. За моей героической спиной слышны шутки, бурчание, незлобивые насмешки друг над другом. Юные волшебники пихаются, сплетничают и в шутку жалуются друг друга на разные детские мелочи. Не сравнить с тем состоянием, в котором они ко мне приходили в начале прошлого года. Унылые, разочарованные в себе и в жизни, считающие, что потерпели полный крах, попав в Башенные маги.
Всё это изменилось.
— Привет, Джо!
— О, это Джо! Здорово! Привел своих? Я с вами сяду!
— Джо-о! Будем сегодня иллюзиями мериться?! Вызываю тебя!
Суперзвездой я не стал, было некогда, да и времени на подобную ерунду нет. Но вот те, кто всё-таки попал, а затем и вышел из Башни Башен, вновь заняв свое место на престижных факультетах, те меня видеть рады. В отличие от всех остальных. Не могу их винить. Три магических инструмента, по праву носимых учеником Башни — это плевок в лицо любому студиозу, не желающему понимать, что никакой ложки (то есть иерархии) не существует.
Особенно в этом плане старается Мойра, наша школьная краса, гордость и защитница обижаемых моими иллюзиями фей, которые ей дуют в уши при каждом удобном случае. На самом деле, весь секрет в том, что эта девчонка умудрилась создать на алхимическом столе особое зелье, невероятно сладкое и мананасыщенное. На него мгновенно подсели летающие заразы, так что теперь Мойру иногда кличут Повелительницей Мух, за что та злобно мстит. Ей хочется быть Королевой Фей.
Завтрак окончен и народ разбегается по своим делам. Большинство идут на уроки, меньшинство, вроде меня, имеющего уже тридцать четыре золотых звезды, свободно до обеда. Поэтому я иду в главное святилище школы — Библиотеку. Подальше от всех, потому что эти все умудряются надоесть мне всего лишь за время завтрака. Ну подумаешь, сегодня день, когда волшебники обретают себе фамильяра, но зачем столько разговоров об этом?! Вы даже не знаете, кого получите!
…один я знаю. Это и портит мне настроение.
— Приветствую тебя, великий дух знаний, Вермиллион! — торжественно ору я, войдя в святилище всех волшебников, — Слава вечная тебе, мудрый архимаг!
Эхо от воплей моего ломающегося голоса насилует внутренности огромного здания, а заодно и уши худого пятиметрового призрака, висящего над стойкой администратора. Вермиллион не просто полупрозрачный призрак синего цвета с выдающейся бородой аж до колен, о нет! У него четыре одинаковых лица и восемь рук, а жопы нет вообще, со всех сторон перед. Он всезнающ, всеведущ, мудр как тридцать три попугая и вреден как чахоточный цыган, только что появившийся в городе.
— Заткнись, балбес! — грохочет оторванный от всех четырех книг, читаемых разом, Главный Библиотекарь, — Пять лет твой визг по утрам сбивает меня с мысли! Прокляну!!
— Кто кроме меня вознесет тебе славу, о синейший из мудрецов? — я подпускаю в голос побольше лести, не говоря при этом, а шепча, — Кто поведает о мирах далеких и страшных? Кто раскроет вечно голодному на знания духу тайны мироздания за границами Орзенвальда?
Всё верно. Вермиллион — один из наименее безобидных обитателей Школы Магии, он со смертью не утратил своего могущества, но для меня он лучший друг, брат и союзник. Невольный, разумеется. Я нарушаю покой великого мага в самое неудобное время, я спрашиваю его совета, шучу над ним непрельстиво, а он ворчит, ругается и шипит, но продолжает помогать и советовать. Ибо мои истории — совсем не то, что он когда-либо сможет найти в книгах.
— Прогони Крико! — требует библиотекарь, видя, как я крадусь к своему излюбленному уголку, — Этот пугнус полночи ржал, читая фривольные романы, а потом еще и храпел, уснув! Ровно до тех пор, пока твой омерзительный визг не заставил его заткнуться! Выгони отсюда это животное!
Как вы уже поняли, несмотря на скверный характер, огромное могущество и маниакальное любопытство, Вермиллион — очень добрый. Даже осла-мутанта не стал прогонять. Из библиотеки. Но это наш с ним секрет.
С Крико, пугнусом недолюбливающей меня тетушки Лонкабль, мы находим общий язык быстро. Чрезвычайно умный ослик тихо и быстро удаляется, а я не перекрашиваю его шерсть в ядовито-оранжевый цвет, как в прошлый раз. Взаимопонимание, как я его люблю.
— Хорошо, — изволит оторваться от книг Вермиллион, наблюдая изгнание непарнокопытного, — Я добавил в третий ряд слева у тебя несколько томов по семантике древних заклятий. Только держи язык за зубами. Как обычно.
— Разумеется. Благодарю тебя, — кланяюсь духу.
Читать можно, практиковать нельзя. Количество выпоротых телекинезом жоп, как и отлучений от библиотеки на месяц, было несчетным. Не считая перекрашивания осла, произошедшего по требованию самого Вермиллиона. Месяц без библиотеки для любого ученика мага — это то еще адище, честно вам говорю, но всегда найдется захваченный чтивом энтузиаст, который достанет палочку и раззявит пасть, дабы попробовать. Вот тогда дедушка негодует.
На моем столе, как и всегда, завал книг. Кроме них тут располагается самопишущее перо, убористо заполняющее блокноты в твердом переплете. Это, вроде как, моя подработка, за которую хоть и платят сущие медяки, зато именем ректора мне позволено делать две копии — одну Библиотеке, а вторую себе. Проще говоря, я уже давно собираю свою библиотеку, которая, правда, будет состоять из таких вот записанных здесь блокнотов. Ну, поначалу.
А где собака порылась? Порылась она там, где волшебник — отнюдь не ученый и тем более не писатель. Как вы уже, наверное, поняли (что-то понятливые вы у меня!), основная масса колдунов делится на а) Боевые маги — «выкуси мой огненный шар, сучонок!», а у этих парней не жизнь, а сплошная качалка резерва, и б) Мастера — алхимики и артефакторы, которые что делают? Правильно, арбайтен. То есть, подавляющая… совсем подавляющая часть моих сородичей не имеет никакого отношения к умственному труду. А те, кто имеют, например Исследователи, совершенно не обязательно обладают талантом как писать, так и выражать свои мысли. Магия — не совсем наука, в ней нет палаты мер и весов, а отношения каждого отдельного волшебника с ней — индивидуальны.
В общем, я беру книгу, вижу в ней пятнадцать процентов полезного (своим высокоорганизованным умом) и восемьдесят пять процентов ереси, которую туда напихал очередной, страдающий графоманией, колдун. К примеру вот, огромный том, один из десяти, руки Венусы Болонской, кстати, мага Башни. Оная Венуса регулярно пила чай с Кетельбриком, магом, рассказывающем истории о древних заклинаниях, который этот Исследователь изучал. Изучал-изучал, но помер где-то на краю мира, унеся с собой все дневники, гримуары и записки. В итоге остались лишь записи Болонской, а там на каждые пять страниц соплей и слухов лишь пара небольших, но сверхценных абзацев по магии от Кетельбрика. Все десять томов, в итоге, уместятся в один блокнот, который преподаватели и будут рекомендовать ученику к изучению.