Этим летом я — не я
Шрифт:
— Ненавижу долгие проводы, — строго сказала Маргарет Трюблад. — Сэм, буду ждать тебя в машине.
— Как следует заботься о Бильбо, — пробормотала Сэм.
— Конечно, конечно. Пиши мне, — ответила Алекс, но слова ее прозвучали хрипло и еле слышно.
Сэм шагнула к подруге, крепко обняла ее и тут же нырнула в машину к Маргарет.
Девочки уже мечтали о следующем лете, которое они проведут вместе, но оно было так далеко… Алекс шагнула за Сэм, но тут же остановилась.
Они махали друг другу до тех пор, пока машина не скрылась за поворотом. Затем Алекс медленно побрела в дом. Ноги не двигались, на сердце было тяжело, и эта тяжесть не проходила, хотя рядом были Бильбо и папа.
— Нелегко расставаться? — нежно спросил отец.
Алекс проглотила комок в горле и хрипло сказала:
— Думаю, мне надо отдохнуть. Я устала…
Она прошла в свою комнату, закрыла дверь и заплакала.
Проснулась Алекс вечером. Она была укрыта одеялом. А рядом с ней на подушке лежала книга Дика Кинг-Смита «Безумие Гарри», о мальчике по имени Гарри и о его необыкновенном африканском сером попугае. Алекс перелистала книгу и увлеклась веселыми приключениями героев. Потом спустилась к папе. Он спал перед телевизором.
— Бьют колокола, — сказал Бильбо, доказывая, что он такой же умный, как и разговорчивый попугай Гарри.
Алекс улыбнулась и подошла к клетке. Попутай распушил перышки на шее…
— Поторопись, Джордж, — сказал он.
Машина Маргарет выехала на шоссе. Их глазам предстал золотой закат. Сэм моргала не только от сияния солнца, но и от набегавших на глаза слез. «Расти или завянуть», — говорила Алекс.
Сэм открыла окно. Она не собирается увядать, но в этот момент ее определенно охватила какая-то слабость. Все подходило к концу. Ежедневная, бурная дружба с Алекс закончилась, взрослые узнали об их затее, и это уже перестало быть тайной. Теперь для того, чтобы встретиться еще раз, необходимо спрашивать разрешения и обсуждать эту встречу со взрослыми, которые всегда желают держать в своих руках бразды правления. Сэм пошмыгала носом.
— Тебе достанется трудная работа, придется утешать Молочайку и Пиона, — сказал Маргарет, не сводя глаз с дороги. — За эти недели они очень полюбили Алекс.
Сэм выпрямилась. Как она могла забыть о собачках? Алекс всегда заботилась о них, они жили душа в душу. Но теперь Алекс уехала. Может быть, собачки привяжутся и к настоящей Сэм?
— На следующей неделе Рози ждет щенков, — продолжала Маргарет. — Мне нужно придумать им хорошие имена. Ты не могла бы мне помочь?
— С радостью, — ответила Сэм.
В голове роились названия цветов. Василек… Тюльпан… Нарцисс… Имя «Лилия» хорошо подошло бы девочке. Летние цветы напоминали ей лето, которое только что закончилось и в котором она была девочкой с чужим именем и чужой судьбой.
«Интересно, назовет ли меня кто-нибудь «Алекс», — подумала Сэм, — и откликнусь ли я на это имя? Осталась ли во мне хоть какая-то часть той девочки, за которую я себя выдавала?»
Сейчас ответа у нее не было. Она вдруг почувствовала, что очень устала. Это был слишком длинный день, и ее мир снова перевернулся вверх ногами. Она смотрела из окна машины на вечернее небо, его красота так успокаивала сердце. Солнце скользнуло за горизонт, оставив на небе всплески золота и янтаря, а над всем этим — мягкие разводы прозрачной зелени. На самом верху небо было темным, темно-синим, и в его глубине зажглась первая звезда, которая посылала Сэм какое-то таинственное сообщение.
— О чем это ты задумалась? — ласково спросила Маргарет.
Сэм не могла объяснить этого словами. Она, в общем-то, ни о чем особенном и не думала. Она просто возвращалась в себя, в Сэм, оставляя позади возбуждение и смятение, которое, как колдовство, не отпускало ее с тех пор, как они с Алекс встретились в самолете. Сейчас наступил момент чувств, а не разговоров.
Маргарет Трюблад улыбнулась и не стала настаивать на ответе.
«Я прощаюсь с Алекс», — хотела было сказать Сэм.
Но поняла, что не скажет. Это ведь не прощание. Она не прощается с Алекс. Алекс Кеннеди теперь стала ее другом на всю жизнь.
— Алис, — сказала она. — Томас звал меня Алис.
— Я слышала, — сказала Маргарет.
— Теперь он будет называть меня Сэм, — прошептала Сэм. — Он забудет Алис.
До поворота на Гелп они ехали в полном молчании.
— Все будет хорошо, — наконец сказала Маргарет. Она протянула руку и коснулась сжатой в кулак руки Сэм. — Теперь ты хранишь в себе обеих — и Алекс, и Сэм.
И тут Сэм поняла, что она к этому готова. Ни к чему больше называть ее Алис. Она — дочь своего отца, Саманта Скотт!
А Бетани обещала ей предоставлять Эхо в любое время. И завтра приедет Кеннет, чтобы поиграть со щенками.
— Как вам нравится имя Крокус? — весело спросила она. — Или Фиалка?
Маргарет Трюблад громко рассмеялась.
— Великолепно! — сказала она.