Чтение онлайн

Телефон в прихожей, поэтому за дверью притихают, прислушиваясь. Сверяю данные. Да, есть такой, именно участковый, на территории которого находится дом. Внешние приметы совпадают. Возобновляю переговоры.

— Отойдите от двери на два метра. Чтобы я могла выйти. Впустить в квартиру я вас не могу, она не моя, поэтому права такого не имею. Если попробуете войти силой, вызову наряд.

Участковый мои требования выполняет, заодно отодвигает ведьму, которая вроде намеревалась ворваться. Вооружённая мобильником и кое-чем ещё, выхожу. Дверь тут же запираю.

— Старший лейтенант Кирьянов, — полицейский снова представляется, козыряя, — предъявите ваши документы, сударыня.

О, какой вежливый! Вознаграждаю его лёгкой улыбкой. А документ у меня есть, да ещё какой! Предъявляю.

— Почётный сотрудник Сокольского РУВД? — не в силах скрыть удивления участковый сверяет мой великолепный образ с жалким чёрно-белым отпечатком. Сходство, тем не менее, в наличии.

— Что вы здесь делаете? Квартира ваша, вы здесь прописаны? — придя в себя, полицейский продолжает опрос.

— Это квартира моего жениха и его семьи. Они все уехали в отпуск, а меня попросили время от времени проверять, всё ли в порядке. Но теперь у меня вопрос.

Киваю на старуху, которая впитывает каждое слово нашего диалога. Явный дисбаланс. Она уже знает, как меня зовут, о моих отношениях с хозяевами, о моих связях с полицией. А я о ней ничего. Непорядок!

— Это же она вас вызвала? — переключаю внимание на виновницу торжества. — Вы её проверили? А вдруг она член воровской банды, которая выискивает квартиры без присмотра? Время массовых отпусков, знаете ли. Кто она? Я ведь её тоже ни разу не видела, хотя хожу сюда уже больше года. Почти каждое воскресенье здесь бываю, соседей знаю, но ни разу не видела этой пожилой персоны.

Полисмен, пряча смущение, — кажется, он натурально старуху не проверил, — обращается к ней и требует документы. Та вдруг начинает артачиться.

— Нет у меня документов! Дома они, а здесь я в гостях!

— Пришли в гости и начинаете наводить порядки в чужом доме? — делаю большие глаза и обращаюсь к офицеру:

— Задержите её. Подозрительная какая-то старуха. Неизвестно откуда, документов нет. Как бы чью-нибудь квартиру не обнесла.

От задумчивого взгляда полицейского старуха отступает к двери. Их на площадке две, на две четырёхкомнатные квартиры. Нырнуть за дверь бабка не успевает. Я не даю.

По итогу участковый поступает по протоколу, главный пункт которого примитивен до крайности: в случае любых непоняток всех мало-мальски подозрительных тащить в участок. Поэтому через четверть часа скандалящую ведьму уволакивают в полицию до выяснения.

Иду обедать. В желудке уже сводит.

В 17:30 пиликает мой мобильник. Я уже прибралась в квартире, причём капитально. Так, что даже устала. И только привела себя в порядок — ополоснулась в душе, — как меня дёрнул требовательный аппарат.

— О, Сашка! Чего звонишь?

— Как чего? Новости узнать.

— Новостей нет. Результаты сочинения ещё не выдали, остальное ты знаешь.

— Я домой еду. Через полчаса буду. Можно к вам в гости?

— О, так я у вас сейчас! Тебе ужин сделать?

В ответ почти нечленораздельное согласие и обрыв разговора. Прибывает через четверть часа. Небось на такси разорился.

Ужин пришлось делать из остатков картофеля и последнего куска свинины. Салат только из квашеной капусты, свежего ничего нет, а Сашку загрузить не успела.

— Приветик!

Оборачиваюсь и, не выпуская из руки лопаточки для перемешивания, одним прыжком преодолеваю небольшое расстояние. Висну на нём. Не слышала из-за шипения и треска на сковородке, как он вошёл. Ключ-то у него свой.

Сияет всем лицом и начинает ещё больше светиться, когда щедро целую его лицо со всех сторон.

Он бы и не выпускал меня, но тут шалишь. Кухня — суверенная женская территория. Здесь я полновластная и суровая хозяйка.

— Мой руки, приводи себя в порядок и за стол.

Мы успеваем друг за другом. Он ополаскивается в душе и переодевается для того, чтобы тут же сесть за стол. Вспоминаю, что нужно позвонить. Меня теперь есть кому сопроводить.

— А может здесь останешься? — в его словах не надежда, а слабый отголосок. — Заночуешь в комнате Карины.

— Нет. Ты не удержишься, а я тебя не смогу прогнать. Наверное, не смогу… — точно нет, мне самой гормоны начинают башню сносить.

Рисковать не собираюсь.

Уходили не без глупостей. Сначала он приставал в прихожей, само собой у входа в особняк. Но между этими приятностями состоялось ещё одно смешное приключение.

Когда вышли на площадку, увидели ту старую ведьму. Вышла из лифта, — наверное, она всё-таки живёт у соседей, — вместе с тем самым соседом. С крупным и спокойным мужчиной, естественно, мы вежливо здороваемся. Старуха злобно шипит. Катрина немедленно получает глоток пьянящего наслаждения, уловив ядрёные слова «шалава» и «потаскушка».

— Да как вы смеете! — возмущению в голосе моём нет предела. — Что-то слишком рано вас из тюрьмы выпустили! Шпана уголовная!

Все останавливаются в недоумении. Саше я о происшествии не рассказывала. Не успела.

— Саш, врежь ей! — требую мужской защиты, хотя она мне не нужна. Мне порезвиться хочется.

— Бесстыжая дрянь! — злобно шипит старуха. — Ляжки-то как заголила… шмара малолетняя!

— Завидуй молча, карга старая! — не остаюсь в долгу.

Опомнившийся сосед увлекает старушенцию в квартиру. Вдогонку восторженно досылаю:

— Топай, топай, прошмандовка сушёная!

Повернувшееся ко мне злобное, сморщенное лицо закрывает захлопнувшаяся дверь.

— Даже не знал, что у тебя настолько богатый лексикон, — Саша медленно приходит в себя уже на улице.