Чтение онлайн

Шурик заметил мои колебания и хмуро кивнул в сторону небольшого пластикового ящика на раковине: — Там все, что тебе нужно. Обрабатывай рану и шей. Я готов. Только руки помыть не забудь. — Я…я никогда раньше это не делала, — облизнула губы, переминаясь с ноги на ногу. — Я буду подсказывать, не бойся. Шура, начинай, уже.

Он кивнул на рану, а я стиснула зубы от его очередного «Шура». Он специально меня так называл. Дразнил. Видел, что меня раздражало, но все равно продолжал гнуть свою линию. Упрямец.

Судя по серьезной физиономии Шурика, вариантов увильнуть от внеплановых курсов кройки и шитья у меня не было. Нужно выполнить все, что от меня требовалось, а там может и отпустят. Хотя, уже верилось с трудом.

Я неуверенно достала антисептик и вопросительно посмотрела на мужчину. На этот раз он смотрел на меня дружелюбно. Его напряженность спала. Наверное, это бабушкин самогон так действовал. Санек треть бутыля точно усосал, пока мы ехали. Может и мне тяпнуть для храбрости, чтобы руки не дрожали? А то ходуном ходят, словно кур воровала…

— Обработай хорошенько, а потом начинай шить, — он громко сглотнул, доверяя мне, неумехе, свою рану.

Шумно выдохнув, приступила к делу. Сейчас, когда мы оказались в запредельной близости и при хорошем освещении, я могла его детально разглядеть. Пробежалась взглядом по ярко выраженным скулам, обрамленным едва заметной щетиной, мазнула вниманием по черным коротким волосам и утонула в глубоком темно-синем море с расширенными от боли зрачками. Ох, какой у него взгляд. Гипнотический, прутом раскаленным проникающий в подсознание.

В этом море хотелось утонуть, хотя я до смерти боялась глубины. А на дне этой морской топи меня бы точно убило мощным давлением. Потому что там не просто темнота, а самый настоящий эпицентр шторма.

Саша внимательно следил за моим лицом, а точнее, губами, чем жутко смущал. Мне становилось не по себе.

Я впервые так близко контактировала с раненым. Мужчина держался молодцом, хоть и стискивал зубы так сильно, что их скрежет слышался на всю маленькую комнату.

— Ты молодец, — похвалил меня, когда я закончила обрабатывать рану, — теперь ее нужно зашить. Он облизнул губы и затуманено взглянул на меня. В очередной раз невольно залюбовалась пухлыми губами. Они красивые, с чувственными изгибами. Нет, я бы точно его нарисовала. Я любила писать портреты и часто выходила в город на проспект, наблюдая за прохожими. Находила подходящее лицо и писала. У меня хорошая память. Достаточно нескольких минут, чтобы запомнить досконально каждую черточку.

Мы снова пересеклись взглядом, когда я неуверенно взяла в руки иглу. В этот миг я заметила странные перемены в прежде непробиваемом выражении лица, словно его владелец хотел передумать.

—Тебе бы обезболивающее, — тихо произнесла, потупляя взор и потянулась к ране, — наверное, будет больно, потерпи. Я ни разу этого ее делала и буду мучить.

Руки меня не слушались, они ходуном ходили, будто я после бодуна. Но мне нужно собраться. Зашить эту чертову рану и закончить мытарства. Мама учила меня шить, нужно представить, будто зашивала дыру на кофте. Странную дыру. Сама по себе рана была непонятной. Вокруг нее образовалась гематома и мне было жутко представить, что ощущал Алекс всякий раз, когда я дотрагивалась до его живота.

Нет, не смогу. Это выше моих сил, я не смогу… У меня началась паника.

— Шура, ты справишься, — устало шепнул и большим пальцем подцепил меня за подбородок, вынуждая посмотреть на себя, — я крепкий орешек, не бойся.

Затем случилось то, чего я никак не прогнозировала — он меня поцеловал. Жадно припал к моим губам, словно умирающий от жажды путник к заветному роднику. Впился в меня, притягивая к себе за затылок и углубил поцелуй. Сама того не ожидая я ответила, позволив нашим языкам устроить адскую пляску, переплетаясь в интимном ритме до слабости в ногах.

Вот уж правду говорят: поцелуй с незнакомцем — это рулетка. Или затянет или как бабка отшепчет. Меня словно током обожгло. От неожиданного напора перехватило дыхание и я позволила этому воплощению бесцеремонности терзать мои губы, словив в этом немыслимый кайф.

Алекс отстранился прежде, чем до меня окончательно дошло, что произошло. Теперь в этой комнате тяжело дышали двое.

— Вместо обезболивающего, — как ни в чем не бывало пояснил свой мотив и кивнул на рану, — а теперь шей. Начинать лучше с середины. Давай, я готов.

Дьявол. Он самый натуральный искуситель. Змей, который подкупил мою всегда спящую ипостась, и та заговорщическим шепотом мешала мне сосредоточиться и делать стежки. После неожиданного поцелуя во мне что-то щелкнуло и внутри проснулись новые ощущения. Незнакомые, трепетные, сокровенные. Голодные. Захотелось дотронуться до горящих от щетины губ и еще раз распробовать губы дикаря, которые подарили мне поцелуй. Кажется, мне понравилось, но не успела распробовать. Хотелось еще…

Одурманенная наглым поцелуем я не сразу заметила, что Алекс с интересом наблюдал за мной. Он с ехидной насмешкой ждал, пока я вернусь в реальность:

— Оставление в опасности — это статья, — тихо произнес.

— Что?

— Я все ещё нуждаюсь в медпомощи, Шура, пока ты кайфуешь от поцелуя, как наркоманка от чека. Тебя что, не целовал никто ни разу?

После порции язв чувство прострации меня резко покинуло и ушатом ледяной воды окатило реальностью. Мигом вспомнила, где нахожусь, с кем и что от меня требовалось.

Да, Алекс, ты прав. Меня еще никто не целовал. ТАК никто не целовал.

— Не делай так больше. Это неуважительно, — тихо произнесла и устремила внимание к ране, пока внутренний голос не обрел способность прокричать вслух «повтори еще».

Прикусив язык, начала шить. Саша больше меня не трогал. Только подбадривал и контролировал процесс шитья его тела. Оказалось, зашивать раны на человеке не так уж и сложно. Не знала, какие шрамы останутся у мужчины от моей медицинской помощи, но кровотечение мы остановили.

— Ты как себя чувствуешь? — спросила, умываясь после сложных манипуляций. С меня семь потов сошло.

— Лучше, чем было. Обезболивающее помогло, — этот обольститель подарил мне обаятельную улыбку и подмигнул, но следом скривился — забыл, что бровь мы тоже зашили.