Чтение онлайн

— Законного положения, мадам? — переспросил Флоуз и сделал большой глоток бренди, чтобы успокоить нервы. Эта чертова баба делала ему предложение!

— Думаю, вы понимаете, что я имею в виду, — сказала миссис Сэндикот.

Флоуз молчал. Ультиматум был предельно ясен.

— Так что если наши дети поженятся, — безжалостно продолжала она, — я повторяю — если — то, полагаю, нам следует задуматься и над своим будущим.

Флоуз задумался и пришел к выводу, что его будущее неопределенно. Миссис Сэндикот нельзя было назвать совершенно непривлекательной. Флоуз мысленно уже не однажды раздевал ее и решил, что ее полнота и округлость вполне в его вкусе. С другой стороны, у жен есть свои отрицательные стороны: они непременно хотят командовать. Раскомандовавшуюся экономку можно уволить, жену — нет. К тому же миссис Сэндикот, при всей ее внешней почтительности к Флоузу, производила впечатление сильной и волевой женщины. Он явно не стремился провести остаток своих дней с такой женщиной, впрочем, если тем самым удалось бы сбыть с рук этого поддонка Локхарта, то, быть может, стоило рискнуть. Изолированность Флоуз-Холла могла подействовать усмиряюще на самую сильную женщину и, кроме того, у него будет союзник в лице Додда. Да, несомненно, союзник, и не без способностей. Наконец, если он не сможет уволить жену, то, с другой стороны, и жена не уволится так, как в любой момент может уйти экономка. Флоуз ухмыльнулся в стакан с бренди и кивнул головой.

— Миссис Сэндикот, — сказал он с непривычной фамильярностью, — правильно ли я понимаю, что вам не было бы противно сменить фамилию на миссис Флоуз?

Миссис Сэндикот буквально засветилась согласием.

— Я была бы счастлива, мистер Флоуз, — ответила она, взяв его за испещренную старческими пятнами руку.

— Тогда позвольте мне доставить вам это счастье, мадам, — сказал старик, думая про себя, что стоит ему только заполучить ее во Флоуз-Холл, а там уж ей придется найти свое счастье, никуда не денется. Как бы салютуя близкому союзу двух пар, судовой оркестр вдарил фокстрот. Когда музыка кончилась, Флоуз вернулся к обсуждению практических вопросов.

— Должен предупредить вас, что Локхарту потребуется какая-нибудь работа, — сказал он. — Я всегда хотел, чтобы он сидел дома, хотел сделать его управляющим тем имением, которое он когда-нибудь унаследует, но раз у вашей дочери двенадцать домов…

Миссис Сэндикот пришла ему на помощь.

— Все дома сданы съемщикам, — сказала она, — и по закону о найме на длительный срок квартплата в них фиксированная, но наш милый Локхарт сможет работать в фирме моего покойного мужа. Насколько я знаю, у него неплохо с математикой.

— Могу без колебаний утверждать: в арифметике у него подготовка отличная.

— Тогда у него должно получиться в «Сэндикот с партнером». Там занимаются бухгалтерским делом и консультируют по налогам, — сказала миссис Сэндикот.

Флоуз мысленно поздравил себя со своей предусмотрительностью.

— Ну и решено, — сказал он. — Остается только договориться о свадьбе.

— Свадьбах, — подчеркнула миссис Сэндикот. — Я всегда хотела, чтобы Джессика венчалась в церкви. Флоуз отрицательно покачал головой:

— В моем возрасте, мадам, будет неприлично, если за венчанием вскоре последует отпевание в той же церкви. Я бы предпочел какое-нибудь более радостное место. Но, хочу заметить, я не одобряю ту процедуру, что принята при гражданской регистрации.

— Я тоже, — согласилась миссис Сэндикот, — это так неромантично.

Но в том, что старый Флоуз не хотел регистрировать обычным образом брак Локхарта, соображения романтики не играли никакой роли. Ему внезапно пришла в голову мысль, что без свидетельства о рождении может оказаться вообще невозможно женить эту скотину. И, кроме того, приходилось скрывать тот факт, что его внук — незаконнорожденный.

— Почему бы капитану судна не обвенчать нас, — сказал Флоуз после некоторого размышления. При этих словах миссис Сэндикот испытала радостный трепет. Такое решение не оставляло бы времени для раздумий и сомнений, оно сочетало бы энергичность действий с почти аристократической их эксцентричностью. Как она потом могла бы хвастать этим перед подругами!

— Тогда утром я поговорю с капитаном, — сказал Флоуз. Миссис Сэндикот было позволено сообщить новости молодым.

Она нашла их на шлюпочной палубе. Локхарт и Джессика о чем-то шептались. Миссис Сэндикот остановилась и стала прислушиваться. Они так редко говорили друг с другом в ее присутствии, что ей было любопытно узнать, о чем они могут разговаривать наедине. То, что она услышала, одновременно и обрадовало ее, но и вызвало у нее тревожные чувства.

— О, Локхарт!

— О, Джессика!

— Ты такой замечательный!

— Ты тоже.

— Ты правда так думаешь?

— Конечно.

— О, Локхарт!

— О, Джессика!

Под сияющей луной и сверкающим взором миссис Сэндикот они заключили друг друга в объятия и Локхарт задумался, что делать дальше. Джессика предложила выход:

— Поцелуй меня, дорогой.

— Куда? — спросил Локхарт.

— Сюда, — Джессика подставила губы.

— Сюда? — спросил Локхарт. — Правда, сюда?

Миссис Сэндикот, стоявшая в тени спасательной шлюпки, оцепенела. Она не могла видеть происходящее, но то, что она только что услышала, показалось ей отвратительным. Одно из двух: или ее будущий зять был умственно неполноценным, или же ее собственная дочь была сексуально куда более опытна — а, по мнению миссис Сэндикот, более развращена, — нежели она предполагала. Миссис Сэндикот мысленно разразилась проклятиями в адрес этих негодных монахинь. Последовавшие слова Локхарта подтвердили ее худшие опасения:

— А в этом нет ничего плохого?

— О, милый, ты так романтичен, — прошептала Джессика, — так романтичен.

Миссис Сэндикот была настроена вовсе не романтически. Она вышла из тени и обрушилась на Джессику и Локхарта, отпрянувших друг от друга при ее появлении.

— Ну, хватит, — заявила она. — Когда поженитесь, можете делать что хотите, а до тех пор моей дочери не пристало заниматься на палубе Бог знает чем. К тому же вас могут увидеть.

Джессика и Локхарт в изумлении уставились на нее. Наступившее молчание первой нарушила Джессика:

— Когда поженимся? Ты правда так сказала, мамуся?

— Именно так, — подтвердила миссис Сэндикот. — Дедушка Локхарта и я решили, что вы должны…

Ее слова были прерваны Локхартом, который истинно по-рыцарски — что так очаровывало в нем Джессику — опустился на колени у ног своей будущей тещи и простер к ней руки. Миссис Сэндикот поспешно отпрянула. Поза Локхарта в сочетании с тем, что несколько минут назад произносила Джессика, — нет, с нее было достаточно!

— Не смейте прикасаться ко мне! — пронзительно заверещала она, пятясь подальше. Локхарт вскочил на ноги.

— Я только хотел… — начал он, но миссис Сэндикот не желала ничего слушать.

— Неважно, что вы хотели. Вам обоим давно пора отправляться спать, — твердо сказала она. — Подготовку к свадьбе обсудим утром.

— Ой, мамуся…

— И не зови меня мамуся, — обрезала миссис Сэндикот. — После всего, что я сегодня услышала, я не уверена, что ты — моя дочь.

Она ушла вместе с Джессикой. Локхарт, ошеломленный и погруженный в свои мысли, остался стоять на шлюпочной палубе. Ему предстояло взять в жены самую прекрасную девушку в мире. Он поискал глазами ружье, чтобы салютом из него возвестить миру о своем счастье, но ружья не было. В конце концов он отвязал от поручней спасательный жилет и с воплем радости и торжества забросил его через борт куда-то в море. После чего отправился к себе в каюту, не сознавая, что, отвязав жилет, он тем самым передал на капитанский мостик сообщение: «Человек за бортом!». Позади теплохода сверкал сигнальный огонь бешено крутившегося и бултыхавшегося в воде жилета.