Чтение онлайн

— Я здесь затем, чтобы изучить случившееся, и достаточно скоро я доложу о моих результатах. — Замолчав, изобретатель положил неожиданно тяжелую руку на плечо Алеку и обратил на него свой взгляд. — И когда я это сделаю, мир содрогнется, или, быть может, обретет, наконец, спокойствие и умиротворенность.

— Умиротворенность? — переспросил Алек. — Как следствие взрыва? Но что его вызвало, сэр?

Мистер Тесла улыбнулся и трижды стукнул своей тростью по полу:

— Голиаф.

— Сумасброд он, конечно, редкий, — заявил Алек.

Граф Фольгер задумчиво барабанил по столешнице пальцами, все так же не сводя глаз с Бовриля. Доктор Барлоу по окончании встречи отдала зверка Алеку, а он даже не стал тратить время на то, чтобы отнести его к себе в каюту, настолько чрезвычайной казалась новость. Теперь вот Фольгер и зверок пялились друг на друга (состязание, доставляющее Боврилю, судя по всему, немалое удовольствие). Алек снял тварюшку с плеча и поместил на пол.

— Мистер Тесла говорит, что проделал все это из лаборатории в Америке, — сказал он, подойдя к окну каюты, — активизировав какой-то прибор. Шесть лет назад.

— В тысяча девятьсот восьмом? — спросил Фольгер, не отводя глаз от зверка. — И все это время дожидался, чтобы поведать об этом миру?

— Русские отказывали ученому-жестянщику во въезде на территорию своей страны, — ответил Алек. — До тех пор, пока он не перешел на их сторону. Так что он лишен был возможности изучить эффект напрямую. Теперь же он своими глазами увидел, на что способно его оружие, и заявляет о своем намерении обнародовать свое изобретение.

Фольгер наконец отвел от Бовриля взгляд:

— Так зачем было испытывать оружие в месте, которое он не мог посетить?

— Мистер Тесла говорит, это была случайность, что-то вроде осечки. Он лишь хотел «устроить некий фейерверк», но не догадывался, насколько мощным окажется этот его «Голиаф». — Алек нахмурился. — Но вы-то, понятно, ничему этому не верите?

Фольгер обернулся и уставился в окно. Под «Левиафаном» проплывала зона, где разрушение выглядело уже не столь явным и повалены были лишь деревья помоложе и послабей. Хотя последствия чудовищного взрыва ощущались и здесь.

— У вас есть какое-нибудь другое объяснение тому, что здесь произошло?

Алек, медленно вздохув, подтянул к себе стул и сел:

— Конечно, нет.

— Голиаф, — сказал тихонько Бовриль.

Граф Фольгер удостоил тварюшку неодобрительным взглядом:

— А что думают дарвинисты?

Алек пожал плечами:

— Суждений мистера Теслы они не оспаривают. Во всяком случае, в глаза. Они довольны уже тем, что он принял их сторону.

— Еще бы. Этот субъект если и рехнулся, то все равно еще может козырнуть перед ними парой фокусов. А уж если говорит правду, то, глядишь, он и впрямь способен положить конец войне мановением руки.

Алек снова посмотрел в окно. Невиданный размер этого лесоповала, а также то, что Фольгер не принял абсурдное, казалось бы, заявление Теслы в штыки и даже не поднял его на смех, вызывало смутное чувство тревоги.

— Мне кажется, это недалеко от истины. А вы представьте себе после такого взрыва, скажем, Берлин.

— Нет, не Берлин, — возразил Фольгер.

— В смысле?

— Тесла серб, — заметил граф. — И на его родину напала не Германия, а наша страна.

Бремя войны надавило на плечи с новой силой.

— Вы хотите сказать, что вина в этом лежит на моей семье.

— Я-то как раз не хочу. А вот Тесла, не исключено, считает именно так. И если это его оружие в самом деле настолько разрушительно и он пустит его в ход, то от Вены останутся одни обломки.

Алек почувствовал, как пустота заполняет душу, вытесняя все другие эмоции; нечто подобное он испытывал, узнав о гибели своих родителей, только сейчас все было, пожалуй, еще серьезней.

— Да ну, бросьте. Никто не посмеет использовать такое оружие против мирного города.

— В войне не бывает ограничений, — произнес Фольгер, пристально глядя за окно.

Тут Алеку вспомнился живой летун, скормленный Теслой бойцовым медведям ради завершения эксперимента. Такой человек, похоже, не остановится ни перед чем.

— Обломки, — шепотком повторил Бовриль.

Фольгер еще раз искоса посмотрел на тварюшку, после чего повернулся к Алеку:

— Быть может, принц, это и есть ваш шанс послужить вашему народу, да еще так, как способен редко какой монарх.

— Конечно. — Алек сел, держась прямо. — Мы убедим его, что Австрия не является ему врагом. Ведь он читал обо мне в газетах и должен понимать, что я тоже стремлюсь к миру.

— Это было бы наилучшим выходом, — подытожил Фольгер. — По мы должны удостовериться в его намерениях, прежде чем он ускользнет с этого корабля.

— Он, ускользнет? Я не думаю, что мы сумеем убедить капитана взять его под арест.

— А я не об аресте. — Граф Фольгер подался вперед, опершись о расстеленную по столешнице карту Сибири. — Как близко вы находились от него на том вашем собрании? И как близко от этого человека сумеет оказаться один из нас в последующие дни?

Алек недоуменно моргнул:

— Граф, не предполагаете же вы… насилие.

— Предполагаю я, мой юный принц, единственно то, что этот человек представляет собой опасность для вашего народа. Что, если он думает отомстить за то, что Австрия совершила с его отчизной?

— Гм. Снова месть? — процедил Алек.

— В Вене проживает два миллиона ваших подданных. И вы не поднимете руку ради их спасения?

Алек сидел и не знал, что сказать. Да, действительно, с полчаса назад он стоял так близко от знаменитого изобретателя, что мог запросто всадить в него нож. Но сама эта мысль казалась неслыханным варварством.