Чтение онлайн

— Но если творящееся на планете — дело их грязных рук? Как нам быть тогда?..

— Это ещё никем не доказано, — неуверенно возразил Максимилиан. — Чисто теоретически они, как и мы, тоже могли оказаться всего лишь свидетелями всех этих событий. А мы просто чужаки, которых не ждали на шоу, и которые явились на него самозванно.

— Но это наиболее вероятно! Даже если они — пассивные зрители, то они уже — активные антагонисты нашей морали, и гуманизму! Мы рвёмся спасать, а они недовольны тем, что мы мешаем им развлекаться чьей-то гибелью!

Максимилиан предупреждающе погрозил пальцем.

— Не будем торопиться с выводами.

Он повернулся к Кросби.

— Как дела на планете?

— Вывели на поверхность две группы аборигенов, занимаемся поисками других. Главная сложность в том, что кое-где их наземные надстройки снесены ураганным ветром, а шахты впоследствии завалены деревьями и разным мусором. Но мы ищем.

…На поверхности планеты было уже гораздо спокойнее. Скорость ветра снизилась примерно до десяти метров в секунду, и она продолжала неуклонно уменьшаться. Отдельные островки пожара, оставшиеся после бомбёжки, гасли, зачастую, не без помощи землян. Содержание кислорода в атмосфере за сутки упало менее чем на процент и фиксировано держалось на образовавшемся уровне. Это и обнадёживало, и радовало тем, что гости успели вовремя вмешаться в беду хозяев…

Вернувшись на бот, Рощин первым делом скинул с себя испорченный скафандр, и надолго забился в реанимирующий душ. Другие в это время носились по планете в поисках новых колодцев; кто-то на пальцах пытался вступать в контакт с бестолковыми до безобразия аборигенами, а он в данный момент мог думать только о собственной гигиене. Юркнув под тёплые очищающие струи, он с блаженством чувствовал, как они сдирают, соскабливают, смывают с его усталого тела его же собственную внутриутробную мерзость, и ощущение первородной чистоты, возвращаясь к нему, одновременно возвращало ему и присутствие духа, и былую уверенность в себе.

— «Чистота — великое дело! — думал он с восторгом. — Чистота делает человека сильным!»

Одевшись, он воспользовался своим одиночеством и послал Максу мысленный сигнал. Это был всего лишь посыл, лишённый конкретного смысла — Олег просто проверял «линию связи».

Перебравшись из тесной душевой в просторную кабину экипажа, он связался с Кораблём.

Максимилиан отозвался сразу же.

— Спасибо за горячий привет, дружище! — сказал он. — Я принял твой сигнал! Правда, получается так, что я зря тебя туда загнал. Тут обстоятельства без вас сложились таким образом, что меня самого фактически ссылают к тебе в компанию.

— Давай-давай! — рассмеялся Рощин. — Тут работы много, на всех хватит, даже на капитанов!

Максимилиан почему-то промолчал.

— Ладно, собирай вещички… — сказал Олег и протянул руку к выключателю связи.

Капитан по-прежнему молчал, и эта необъяснимая и неожиданная пауза слишком уж затянулась. Рощин вдруг явственно ощутил нарастающую в душе тревогу.

— Макс… — осторожно позвал он. — Ты где там?..

— Тихо… — угрожающе прошипело в динамиках, и Максимилиан вдруг отключился сам.

Что-то стряслось! Олег резво вылетел из кабины экипажа и помчался в рубку бота.

Энтони сидел там один, с нахлобученными на голову наушниками, неподвижный, как статуя самому себе, и лишь односложно повторял: — Да… Согласен… Сделаем… Попробуем…

Рощин не стал к нему привязываться с вопросами некстати. Он перебрался в шлюзовую камеру, быстро натянул на себя первый попавшийся на глаза лёгкий скафандр, и выскользнул наружу.

…От вездеходов сразу человек десять бежали к боту, а вокруг явственно просматривалась какая-то нездоровая суетня и суматоха.

Но это — только среди землян. Аборигены же, всеми вдруг позабытые, кучками стояли в стороне, и ошалело наблюдали за тем, что творилось у них на глазах.

Рощин включился в общую систему связи:

— …Йохан, ты всех забрал?!

— …Всех! Всех!

— …Ребята, а где Олег?!!

— …Да дома он! Дома!

— …Ребята, а я что-то забыл…

— …Да иди ты со своим склерозом!!!

…За спиной Рощина вдруг так жутко взревел двигатель вездехода, что он испуганно метнулся в сторону, оглянувшись уже в прыжке.

Тяжёлая машина, крутанувшись на месте, нервно дёрнулась было к аборигенам, но те тоже шарахнулись от неё, готовые разбежаться, и двигатель тут же заглох.

Из люка вездехода выпал злой донельзя Альтман.

— Ну, чего стоишь?!! — зло спросил он, увидев Рощина. — Гони их всех под защитный колпак!

Олег, не теряя времени на разборки, помчался к аборигенам.

Те встретили его почти радостно, сразу узнав. Вместе с подоспевшим и уже остывшим Альтманом Рощин стал, насколько это было возможно, объяснять им, что надо идти к вездеходам.

Аборигены заупирались. Вездеход, совсем недавно так ужасно рычавший, их откровенно пугал.

— Ч-ч-ч-чёрт… — зашипел Альтман. — И без вас тошно! Давай их тогда к боту!

К боту аборигены пошли. Огромная толпа численностью в несколько тысяч человек, пропустив людей, несколькими слоями окружила машину плотным кольцом. Энтони раскрыл мощный силовой купол, накрыв им бот и толпу. Вездеходы, поспешно вернувшиеся из поиска, не стали подъёзжать к боту слишком близко, и тоже накрылись силовыми колпаками. Через пятнадцать минут все были в глухой защите

Аборигены смирно жались к горячим бортам бота и традиционно помалкивали. Рощин попытался представить, какое они сейчас излучают мощное телепатическое поле, и не смог. На такой подвиг из всего экипажа Корабля был способен лишь Макс, который сейчас болтался на высокой околопланетной орбите.

Олег, уже знавший о том, что чужой корабль неожиданно начал проявлять какую-то, пока непонятную активность, стоял на краю люка, и с немалой высоты бота смотрел вниз на запрокинутые вверх прекрасные, покрытые грязью и пылью лица аборигенов, с тревогой думая о том, что их всех надо будет хорошенько отмывать, одевать, и чем-то кормить, когда все эти безобразия окончательно завершатся. Продуктовых запасов бота им всем хватит разве что на лёгкую закуску, а полевые синтезаторы с такой нагрузкой попросту не справятся. Значит, надо будет что-то придумывать прямо на ходу…