Грань реальности
Шрифт:
Еще секунда, и мертвец исчез, растаяв на глазах.
…Генрих Саймон опустил импульсную винтовку. Он стоял в нескольких метрах от Криса и Даны, не замечая их… Лицо Саймона было перекошено, его трясло от злобы, а губы шептали одно и то же:
– Пятнадцатый… Пятнадцатый, мать вашу, я всех выловлю, всех…
– Что он делает? – тихо спросила Дана, прильнув к Крису. Она дрожала, и он ответил:
– Генрих охотится на призраков… Он пытается вычеркнуть их из своей памяти, убить, стереть с носителей Логра.
– Но ведь это…
– Они безумцы. Они думают, что уничтожают ненужные воспоминания, но убивают при этом самих себя. Чтобы выжить в Логре, нужно пройти сквозь этот ад, вспомнить все, не утратив ни капли, только тогда, возможно, уляжется эта буря и наступит примирение, осознание самого себя в новой ипостаси…
Слова Криса заглушил остервенелый вой.
Медленно разрывая полог проливного дождя, на залитую водой кьюиганскую равнину опускался призрак «Интерпрайза», а сверху на него пикировало звено тяжелых орбитальных машин класса «Гепард»…
Несложно было понять, что в кабине головного штурмовика сидел не кто иной, как сам Фрост…
Крис не двинулся с места, пораженный этой картиной.
Они вообразили себя богами, а на самом деле были всего лишь неумелыми портными, пытающимися заново перекроить собственную судьбу, оставив только те воспоминания о прошлом, которые комфортны и приятны.
Глупцы…
Он вспомнил призраков, что влачились за ним по просторам кьюиганской степи, вспомнил их каждого в лицо, и, вспоминая, забрал с собой, освобождая из уз черного смерча, вновь и вновь болезненно переживая сотни смертей, без скидки на то, что все убитые Скармом являлись негодяями, не меньшими, чем он сам…
Он миллион раз прожил их смерти, чтобы понять – настоящей ценностью является только жизнь, иначе по ту сторону черты будет вечно гнездиться этот распоротый неистовством молний мрак…
«Как мы жестоки и глупы… – думал Крис, глядя на пикирующее звено тяжелых орбитальных штурмовиков. – Всю жизнь мы рвемся идти по чьим-то головам, карабкаясь наверх, к недостижимой вершине позолоченного счастья, а ведь оно рядом с нами, стоит только оглянуться и понять, что есть иные моральные ценности…»
Есть безумие любви…
Есть радость растить детей…
Есть необыкновенная магия жизни, которая оставляет в душе такой же неизгладимый след, только белый, а не черный, но эта наука столь сложна, что дается от рождения лишь единицам, остальных прозрение настигает в старости, как пуля на излете…
Фрост и Саймон так и не поняли ничего.
– Двадцатый… – шептали сжатые в жесткую линию побелевшие губы Генриха. – Последний, мать вашу, последний!!!
В рубке орбитального штурмовика Доминик Фрост с ненавистью и удовлетворением сжал гашетку, выпуская свору управляемых ракет по ненавистному кораблю-призраку…
Вселенная взорвалась.
Тяжким кружевом забило свинцовые тучи, дождь, вопреки всем законам природы, полоснул параллельно иззябшей земле, на миг просветлело вокруг, и стали видны два гротескных уродливых замка, что беззвучно рассыпались, оседая невесомой пылью разрозненных байт, таяла, истончаясь, одинокая фигура Генриха Саймона с импульсной винтовкой в руках, и падал, сорвавшись в штопор, неуправляемый более орбитальный штурмовик…
Когда они очнулись от страшного наваждения последних секунд крушения виртуальной Вселенной, дождь уже прекратился.
Вокруг не было ничего, лишь простиралась ровная как стол кьюиганская степь – последняя декорация вновь опустевшего пространства, пережившая уже трех хозяев, обретя при этом странную устойчивость.
Мгла рассеялась, и Крис с Даной увидели, что заветный мостик, столь необдуманно перекинутый при «доработке» данного Логра через сияющую реку Интерстар, изгибается совсем рядом с ними, до него, по обычным меркам было метров тридцать-сорок, не больше.
Увидев его, Дана обернулась к Крису, собираясь спросить, каким образом он сможет разрушить эту связь?.. Но он, угадав вопрос, лишь покачал головой в отрицающем жесте.
– Этого не стоит делать, – произнес Крис.
– Почему?
– Вселенная Логра пуста, и она еще послужит нам, – лаконично ответил он. – Побежали!
Они бегом преодолели небольшое расстояние до радужной реки, потом пересекли мост и вошли в виртуальное пространство компьютерного центра колонии планеты Гефест.
Крис уже бывал тут и ориентировался меж потоков данных почти как дома. Он быстро отыскал нужный канал, по которому можно было управлять всеми бытовыми машинами комплекса, и ввел одну-единственную команду: «Отключение».
В спальне Вениамина Раули последний, прорвавшийся таки к двум неподвижным человеческим телам робот-андроид испустил затухающий звук останавливающихся сервоприводов и с грохотом осел на исковерканный пулями пол.
ЭПИЛОГ
Планета Гефест.
Несколько лет спустя…
Над котловиной, когда-то бывшей первобытным океаном планеты, занимался стылый, туманно-розовый рассвет.
Люди по-прежнему жили тут, но они давно покинули подземные коммуникации и сам разрушенный город, переехав в глубь котловины, к двум озерам, вода в которых постепенно опреснилась вследствие возобновившихся дождей и работы специальных установок, завезенных сюда с иных миров.