Грань реальности
Шрифт:
На проекционном экране, куда транслировалось все, что видел пятилетний малыш, медленно видоизменяясь, проплывали берега многоцветной реки.
Одна реальность сменяла другую, здесь были и мертвые пустыни, и цветущие сады, и ужасающие картины непонятных войн, и серая мгла логрианских Вселенных, с их абстрактными понятиями красоты, сотканной из сложных завитков мрака, и феерия красок, присущая обителям человеческих душ…
– Запомни, – раздался в гробовой тишине голос Криса, – найдутся существа среди живых, кто захочет использовать миры усопших в своих интересах. Есть те, кто пытается использовать Интерстар для взлома отдельных Логров, но есть и мертвые, неупокоенные души, которые, попав в свой посмертный мир, не выдерживают тяжести принесенных с собой грехов и силятся вырваться отсюда назад, в мир живых.
Мы не смеем вмешиваться в отдельно взятые миры, мы лишь стоим на страже своей границы, на Грани Реальности, защищая от взаимных посягательств обе Вселенные, не отдавая предпочтения ни одной из них.
Прошло еще несколько захватывающих минут, в течение которых на огромный экран проецировалось все, что наблюдал разум пятилетнего малыша, впервые скользящий по границе двух пространств.
– А теперь – возвращайся! – раздался под сводами храма голос его отца.
Малыш повиновался – медленно, неумело. Краски одного из чуждых миров на проекционном экране блекли слишком долго, словно не желали отпускать юный разум из своего пространства, но в конце концов на их фоне вновь проступил черный как смоль вращающийся смерч Логриса, который медленно удалялся, отдавая назад колючее сияние миллиардов звезд, и, наконец, мальчик открыл глаза.
Посвящение состоялось.
Когда процессия двинулась назад, к выходу из храма, Белов, приблизившись к Кристоферу, заметил, что Раули-старший напряжен и измотан не меньше, чем его сын, впервые прошедший по Грани Реальности, разделяющей две Вселенные.
Прилетев сюда, седой генерал был полон сомнений относительно той роли, что присвоили себе обитатели Гефеста – мало кому известной, забытой колонии.
Теперь его мнение изменилось.
Он поравнялся с Крисом и несколько минут шел бок о бок с ним, вспоминая события, происходившие тут несколько лет назад.
Теперь он знал, что названия и расовая принадлежность обитателей любого мира не играют роли и не меняют сути, ну а то, что продемонстрировал сегодня пятилетний малыш, могло быть обозначено только одним термином – эволюция.
Люди шагнули еще на одну ступеньку вверх по бесконечной лестнице развития, и Белов вдруг поймал себя на мысли, что испытывает гордость за юного Раули, будто это был его собственный сын или внук.
Декабрь 2001