Чтение онлайн

Он припомнил, что предшествовало встрече с Марковцевым зимой 2001 года. Ленц был у себя на даче. У него вошло в привычку самому убирать снег утром – он получал заряд бодрости на целый день. Но тот год, насколько помнил генерал, не радовал снегом, который было легко убирать: невесомым и пушистым. Снег на даче не отличался от снега на обочине московских дорог; липкое месиво прилипало к лопате и та становилась неподъемной. Разминка превращалась в каторгу. Ленц не мог отступиться и бросить к чертям собачьим лопату: домочадцы всполошатся – заболел; охранники скривятся: скис. Но генерал нашел выход из затруднительного положения: незаметно поднажал на лопату, и черенок сломался. В списках его привычек починка инвентаря не значилась. Тогда он подумал, что начинает шизеть. Он переживал непростые времена и готовился сдать дела своему преемнику.

От воспоминаний Ленца оторвал адъютант. Он вошел в кабинет и доложил:

– Полковник Артемов, товарищ генерал.

– Проси, – кивнул Ленц. Он ждал Артемова.

Михаил Васильевич вошел в кабинет начальника управления, опираясь на трость.

– Настоящий разведчик, – скупо улыбнулся Ленц.

Он вышел из-за рабочего стола и за руку поздоровался с полковником.

– Жив – значит, хорошо стимулировал Марка. Или тебе больше подходит «нашел подход»?

– Как сказать… – Артемов принял приглашение и занял место за столом.

– Твой ход с Козновым даже меня навел на размышления, – признался генерал, устраиваясь напротив. – Чаю?

Артемов отказался.

Ленц продолжил:

– Я слышал о деле Кознова. Когда вы с Марковцевым приехали в Гори, я освежил память. Поучительная история. В духе нашего управления, не находишь?

– Что правда, то правда.

– Марк знает конец этой истории?

– Нет.

Артемову нечего было скрывать от товарища. Но даже в этом плане он не отошел от присущего ему стиля: набросал письмо-рапорт, словно сам оставлял след в этой истории. Причем написал еще в доме Арика-копателя. Первые строчки вывел в то время, когда Сергей Марковцев и Ясон Мамисашвили подъезжали к аэродрому «Северный». Таким образом он поддерживал мысленную связь с товарищами и не оставался в стороне от дела. Он не смог удержать Марка в рамках операции – потому что она завершилась. А размеры других рамок Марковцев определил сам для себя.

Артемов припомнил слова Марка: «По мне, так много бюрократии». Они снова встретятся, и Михаил Васильевич даст ему прочитать опус, поинтересуется, не увидел ли в нем Сергей ошибок? Может, он что-то поправит.

В доме Арика-копателя Артемов взял авторучку, наискосок положил перед собой первый чистый лист бумаги, вывел первые слова... Он писал, делая длительные паузы. И по-прежнему фамилии писал заглавными буквами.

Подполковник Утяшев показал Кознову свою подмосковную дачу, дал посмотреть «простому советскому офицеру» другие ценности. Даже за часть того, что увидел Валерий Кознов, многие дельцы схлопотали пятнадцатилетние сроки, иных расстреляли. А подполковник здравствует и процветает. Это означало одно: у него могущественные покровители. Кознов соприкоснулся с военно-криминальной мафией. Слово это было терпким, непривычным, оно же и опьянило его. Оно в сочетании со словом «русская» вселяло чувства вседозволенности и безнаказанности. Русская мафия в Америке? Подполковник Утяшев в ответ на этот вопрос приоткрыл белые, как будто из первого снега, зубы.

– Русской мафии в Америке нет и никогда не было, – просветил он Кознова. – В Штатах гыкают и шокают хохлы и евреи. Почему она называется русской? Потому что только один народ имеет право называться великим. Один только язык носит это «почетное звание»: русский народ и русский язык. Кого впечатлит украинская мафия в Америке? Вырежи из карты мира Россию и наложи на Америку. Вырежи Украину и наложи на то же место. Ну, что получилось? Кусок туалетной бумаги на розово-волосатой заднице. Несерьезно. Да, Украина – союзная республика, часть СССР. А СССР для западных стран и есть Россия.

Утяшев сделал паузу, чтобы налить себе и гостю армянского коньяка «Ахтамар».

– Как тебе напиток? – спросил он и снова широко улыбнулся. Дальнейшие его слова шли вразрез с предыдущими: – Это тебе не русское или грузинское пойло...

Дальше Утяшев начал вешать лапшу на уши Кознову, но это была лапша высшего качества, спагетти. Деньги, уверенность в себе и завтрашнем дне, чувства значимости и важности – вот что целиком завладело Козновым.

Он недолго колебался.

– Что я должен сделать?

– Это другой разговор, – еще больше оживился Утяшев. – Для начала ты должен уволиться со службы.

– Зачем? – не понял Кознов.

– Затем, чтобы оборвать связь между нами.

– Ясно.

– Потом ты поедешь в Каракалпакию. Это будет первая твоя командировка в новом качестве.

– Я должен буду что-то отвезти?

– Это работа курьеров. Для тебя найдется работа почище и покруче. – Подполковник выпрямился. – Ты убьешь одного человека.

Он быстро встал с места и прошел в кладовую. Вернулся с баллоном, предназначенным для накачивания резиновых лодок и плотов, и бумажным свертком. Сверток он сразу передал Кознову, пояснив не без доли равнодушия:

– Здесь три тысячи рублей. («Годовой заработок квалифицированного рабочего», – заметил Кознов.) А здесь... – Утяшев как будто засомневался.

– Что? – невольно поторопил его Кознов.

– Внутри этого баллона таится смерть. Много мучительных смертей. Необходимо, чтобы клиент умер не своей смертью. Его смерть должна быть необычной, выходящей за рамки нашего понимания смерти. Она должна впечатлить и предостеречь группу людей от необдуманных поступков. Здесь... зарин. Знаешь, что это?

– Газ. Боевое отравляющее вещество.

– Ты готов выполнить задание? – Утяшев перешел на привычный военный язык.

– Да.