И 7
Шрифт:
— Не слышала…
— Проект не покинул экспериментальную фазу — кивнул я.
— Не заработал?
— Заработал еще как. Механизм прост — микроорганизмы с буйной скоростью роста и коротеньким жизненным циклом образуют что-то вроде коралловых плавучих блинов отданных на волю волн и ветра. Они пожирают все съедобное, впитывают в свои твердые оболочки все вредное, обволакивают собой несъедобный мусор и с каждым днем становятся все тяжелее, пока окончательно не теряют плавучесть.
— И тонут…
— Ага. Им нужно много солнца и тепла, поэтому в сумрачной глубине им не выжить. Все погибают. Получается экологически чистый коралловый камень, что мягко опускается на дно и остается там навеки, удерживая в себе как мусор, так и остатки разлитой нефти, масла, токсичных вещей и прочего дерьма. Это не считая того плюса, что он сжирает всю лишнюю органику.
— Так что пошло не так с этим райским проектом?
— Да все. Он захватил берега в экспериментальной отгороженной бухте. Он мутировал с бешеной скоростью. Он начал прилипать к рыбе и пожирать ее как снаружи, так и изнутри — то еще зрелище. Острые коралловые шипы лезущие из выпученных рыбьих глаз и жопы… Но главное — организм начал расти слишком быстро. Исследователи продержались в стадии наблюдения полгода, а затем уничтожили там все с применением самых радикальных выжигающих средств. Я там был. Я видел. Огромная бухта исчезла полностью. Вода скрылась под сухим каменным полем, что высилось над дном на подобии колонн.
— Он закрыл всю бухту…
— Да. И продолжил расти, уже двигаясь вверх по стенам первой дамбы. Причем последние метров десять корка смерти, как ее тогда уже прозвали, преодолела за несколько часов и обосравшиеся от страха ученые активировали термическое уничтожение. Бухта испарилась.
— Тогда откуда…
— Вот именно — кивнул я и указал рукой на проплывающую мимо стену коридора.
Она была почти полностью затянута серой коркой в красную крапинку. Из бугристого покрова выпирали длинные и начинающие изгибаться вниз окаменелые побеги, что кое-где уходили в грязную воду.
— Корка смерти уцелела — констатировала Ссака — Я не удивлена. Никто никогда ничего не выбрасывает. Нищеброды прячут в кладовках рваную обувь, а правительства запирают за стальными гермодверями убийственную чуму… Погоди… получается, что чем ниже, тем больше…
— Не получается — хмыкнул я и рыкнул на замерших щитовиков, приказывая двигаться дальше.
Они послушно шагнули вперед, и тонкая серая корка на поверхности воды начала с хрустом проламываться. Серый лед с треском расходился в стороны, распадался на отдельные куски, что крутились в темной и при этом удивительно прозрачной воде с редкими побегами мертвой растительности.
— Он выжрал всю еду — поняла Ссака — Вода чистейшая… Они ее отфильтровали до капли и сдохли…
Подтвердив ее быструю и правильную догадку коротким кивком, я добавил:
— Если замеришь уровень кислорода в этой воде — он окажется удивительно высок. Прямо до беспредела высок.
— Почему так?
— Одно из побочных действий этого гибрида. Обильнейшая выработка кислорода. Плюс серый лед пожирал все живое, так что некому было этот кислород поглощать…
— Но почему это дерьмо оказалось здесь?
— Серый лед придуман Атоллом — буднично ответил я — Ранняя разработка — одна из многих. Все они были свернуты в различной стадии незавершенности, когда Первый круто поменял курс корпорации, решив избавить умирающую планету от засравших все и вся гоблинов. Как он часто повторял — где цветам цвести привольней всего?
— Где? — попалась наемница.
— На могилах — оскалился я — Тварей здесь можно не ждать. Если и были — серый лед сожрал их всех.
— Были, босс! — вякнула одна из девок, вытаскивая из воды то, в чем с большим трудом можно было узнать облепленный серой коркой звериный череп.
— З-д… здесь — с хрипом выдохнул взбодрившийся проводник и выронил пустую флягу — Тут!
Поведя фонарем, я нащупал лучом ничем не примечательную узкую стальную дверь. Безликая створка с обычной ручкой. Над дверью несколько дыр, откуда выползают уходящие в потолок трубы. И несколько не слишком больших и явно небрежных «мазков» сварочного аппарата. Кто-то не стал напрягать жопу, когда ему приказали заварить эту дверь наглухо. Значит, здесь потрудился гоблин, а не старательная машина. Опять завизжала пила, выбив из стали сноп искр. На этот раз ждать пришлось недолго.
Стоило двери распахнуться, как в проем хлынула вода из коридора — у нас уровень воды выше. Устояв в бурном течении, мы выждали чуток и вскоре все успокоилось, а еще через пару минут мы уже поднимались по короткой металлической лестнице, лязгая промокшими ботинками по решетчатым ступеням. Дважды свернули, следуя единственному предложенному варианту и уперлись в огромный пук различных труб. Выходя из едва видимой двери, они тянулись в разные стороны и все как одна были холодными, а кое-где и подтекающими. Исчезая в прорезанных отверстиях, они уходили неизвестно куда, но судя по мельком прослеженным мной с помощью фонаря изгибам, они животворными пуповинами тянулись вверх.
Ясно…
Все эти кишки были добавлены позднее — когда острова уже перестыковались, образовав нынешний Мутатерр. И вот тогда природе подали воду — озерца в лесных зонах, ручейки, водопадики и просто грунтовая подпитка для корней. Еще немного перепало мутам…
Протиснувшись между подрагивающих труб, мы оказались в большом овальном зале с большим вздутием в центре. Пятиметровой высоты длинный горб был утыкан трубами, а на некогда белоснежной стене едва читалась красная надпись «Главный резервуар». Вот оно пузо скрытого еще ниже опреснителя. Ниже нам и не надо — пульт управления у ближайшей стены, равно как и помаргивающие красным экраны.
— Терминал не трогать — прохрипел проводник и, дернувшись, высвободился из моей хватки.
Шатаясь, он сделал было шаг к центру, где из центрального бугра выдавался крохотный на его фоне придаток в виде пустого прозрачного кювета, но замер, потряс головой и рывком повернулся в другую сторону. Застыв, он некоторое время изучал трубы — а их туб было минимум под сотню — пока не выбрал ничем не отличающую от других — не считая крупной цифровой маркировки.
— «ПВ-107» и «ПВ-87» — наши варианты — закивал он, медленно ковыляя к двери, через которую мы сюда и попали — Осталось найти конец той заброшки, что я видел… быстрее! Быстрее!