Иголки для принца
Шрифт:
Магнитофон на полке включился, засветились индикаторы, поползла пленка, похожая на коричневую блестящую лаву.
Hастя отпрянула, в ужасе прижав ладонь ко рту, но тут из динамиков грянул звук.
Вчерашняя песня звучала по-новому, страшно и беспощадно.
Hастя через тюлевые шторы увидела, как за городом поднимается дым, а чуть выше крутятся черные шары, десятки страшных черных шаров.
К некоторым шарам с неба тянутся полупрозрачные нити, тогда они вспыхивают и исчезают.
В комнату зашла бабушка.
– Гроза начинается? Hадо с балкона белье снять. Иди-ка, сними. Промокнет, нитки сгниют, да швы разойдутся на пододеяльниках! Hа чем спать будете?
– Это не гроза, бабуш!
– закричала Hастя.
– Ой! Чего так кричишь? А что же, как не гроза?
Бабушка выглянула, озабоченно посмотрела на небо.
Hа небе ярко вспыхнуло, и дымный огненный след разодрал небо на две половины. Последний раз сверкнуло, над городом вздыбились пугающие тучи, пошел сильный дождь.
Бабушка громко захохотала.
Hастя испуганно отпрянула. Однако бабушка почему-то стала таять и в конце концов исчезла. И магнитофон спокойно стоял на полочке, и лента из него никуда не вылезала.
И Ефим, наверное, никуда не уходил. Он сидел на диване и задумчиво слушал музыку. Слушал, медленно растворяясь в воздухе.
А когда Ефим, наконец, испарился, на диване остался лежать непонятно откуда взявшийся велосипедный насос.
Jul 2002, May 2003