Чтение онлайн

— А почему бы и нет? Просто мы можем это сделать, и потому делаем. Мы реализуем свой потенциал. По максимуму. Разве не в этом предназначение разума и высшее наслаждение? А с другой стороны… — Приз поднял свой бокал и задумчиво взглянул на него на просвет. — Может, мы и правда не так уж свободны в своем выборе, как нам кажется? Что, если мы тоже всего лишь результат чьей-то самореализации?

— Ну, если так, — усмехнулся секретарь, — то нам нужно стараться делать свое дело как можно лучше. Чтобы не попасть в категорию «неудавшегося эксперимента», — он поднял свой бокал. — Давай за успех!

— За счастливый исход, — откликнулся Приз и, помедлив, добавил: — Для всех…

Кирилл БЕРЕНДЕЕВ

ДОБРОЛЮБОВ

— А, это вы, капитан, добрый день. — Он хотел сказать «бывший капитан», но, к его сожалению, такого обращения еще не существовало. — Я вас не узнал, должно быть, богатым будете.

Ничего удивительного. Сержант впервые за все время нашего знакомства видел меня в штатском. Тем более что последние три года — после увольнения из органов — меня вообще не было в городе. Думаю, я и в самом деле успел измениться.

А вот сержант — практически нет. Разве что усы стали погуще да появился намек на брюшко. В остальном… даже звание — и то осталось прежним. Я узнал его без труда, даже издали, по одному его зычному голосу, перекрывавшему возбужденный шелест двух-трех десятков человек, столпившихся возле подъезда жилого восьмиэтажного дома. Все как один смотрели вверх и недовольно ворчали, когда их просили отойти подальше, чтобы не мешать проезду общественного и частного транспорта.

Когда я поздоровался с сержантом, тот бросил на меня недовольный взгляд, хотел что-то сказать, но сдержался и высказал лишь это недовольное приветствие. Успел уже отвыкнуть от лица своего непосредственного начальника, пускай и бывшего.

— Давно вы тут?

— Минуты две, не больше, — неохотно ответил он. — Сейчас муниципалы подъедут и служба спасения.

— Думаю, не сейчас. Сюда просто так не проедешь, после грозы на дорогах километровые пробки. Да еще и футбольный матч в нагрузку.

Сержант кивнул.

— Не представляю, сколько у него патронов. Он уже раза два стрелял в воздух, а…

Видимо, его смутил мой изумленный взгляд. Сержант замолчал, так и не закончив фразы.

— Так вы не в курсе происходящего, — хмыкнул он. — Надо же, я думал, наш бравый капитан специально решил появиться тут раньше своих сослуживцев.

— Нет, разумеется, нет. Я шел домой из дежурной аптеки. — Не знаю, зачем я перед ним отчитывался. Должно быть, дает знать с некоторых пор укоренившаяся привычка подробно объяснять каждое свое действие, особенно перед людьми в форме. В бытность моей работы в органах такого не было, это все наслоения позднего времени, после отлучения. — Машину не взял, просто решил прогуляться дальней дорогой. Так кто там засел?

— Шестой этаж, третье окно справа. Однокомнатная «меблирашка»; квартиры в этом доме снимают, в основном, молодые семьи, еще не обзаведшиеся детьми, и студенты из соседнего университета в складчину. Какой-то придурок, по словам консьержа, забрался в квартиру, снимаемую неким молодым человеком, по счастью, находившимся в отлучке, и уже несколько минут грозится свести счеты с жизнью, выпрыгнув из окна.

— И в чем причина задержки? — я произнес эту фразу спокойным голосом, но в душе что-то взбаламутилось. Три года все же не такой малый срок.

— Толпа внизу. Как он говорит, боится упасть кому-нибудь на голову.

— Чрезвычайно предусмотрительно. А оружие?

— Просьба сопровождается демонстрацией револьвера. Я согласен, это довольно сильный аргумент. Минуты две назад он высунулся в очередной раз и бабахнул — ему тут же освободили пол-улицы, правда, сразу воспользоваться случаем он отчего-то постеснялся. А теперь сами видите, так что сцена еще очень может повториться.

Я кивнул.

— Застрелиться, конечно, сложнее, тут нужен особый настрой, некая решимость. Не удивлюсь, если он решит, что ему проще вывалиться из окна, нежели приставить дуло к виску и нажать на крючок.

Из окна, на которое указал сержант, неожиданно показалась черноволосая голова молодого человека примерно лет тридцати. Он крикнул что-то неразборчивое и снова скрылся.

Сержант бросил взгляд на часы, чертыхнулся.

— Капитан, я в самом деле думал, вы прибыли раньше всех… Судя по всему, подмогу ждать еще не скоро, а этот деятель…

— Я пойду, — резко, как бы отдавая команду, произнесли мои губы. К подъезду меня точно подтолкнул кто.

— Вы? — Сержант, кажется, не удивился. Спросил скорее из вежливости, помнил, что когда-то это было моей специальностью.

— Где консьерж?

Старик протиснулся мгновенно, точно заранее почувствовал внимание к своей персоне.

— Номер шестьсот восьмой, — прошепелявил он. — Я всех уж вывел, как господин сержант велел, можете не беспокоиться. И лифт заблокировал.

Предусмотрительно, ничего не скажешь.

— Вам лучше всего с черного хода идти. Вот дверь.

— Номер семь, — пробормотал я, поднимаясь по лестнице.

Да, седьмой. Пять удач, одно поражение; вполне неплохо даже для окончившего факультет психологии.

— Осторожно, — донесся до меня едва слышный голос консьержа. Не прислушивайся я, ни за что бы его не услышал. — Он и по двери бабахнул, пока я всех выводил.

Вовремя предупредил, я уже успел подняться до шестого пролета, когда услышал слабый голос старика. Хоть спускайся вниз и хватай с собой сержанта, если у последнего пистолет находится в кобуре, а не лежит в сейфе. Или если он запамятовал выставить человека на этаже, на случай чего.

Я остановился у окна, выходившего во двор. К сержанту подошли женщина в пестром халате и лысоватый мужчина лет сорока в шлепанцах на босу ногу, видимо, из эвакуированных обитателей «меблирашек», кого перепуганный консьерж все же успел спасти, невзирая на обстоятельства. Пока трудно сказать, насколько предусмотрительны были действия старика, но свое задание он выполнил на совесть, пускай и перегнул палку.