Чтение онлайн

— Тогда скажи, почему в шляпе сидишь в ванной?

— Ладно, так уж и быть... По телевизору показывают, как американские сыщики сидят в ванне в шляпе и с сигарой. Это помогает им расследовать жуткие преступления. Я решил последовать их примеру, а вдруг повезет?

— Но ты же не куришь!

— Да, но шляпа-то у меня есть. Вот сижу и жду, когда появятся умные мысли.

— Появились?

— Да откуда? Я теперь думаю, что дело не в шляпе, а в сигаре. Но тут ничего не попишешь.

— Слушай, ты классно выглядишь в полотенце! Прямо... куда там каким-то паршивым Сталлонам!

— Спасибо за комплимент. Наверное, потому, что я в шляпе.

— И шляпа тебе идет.

— Спасибо, Леночка, ты мне льстишь. Скажи, ты что принесла Борьке?

— Бананы. Но отдай ему сам, я тоже хочу в ванну, прямо сейчас, просто даже немедленно.

Лена протянула мне связку бананов, сняла дубленку, бросила ее на тумбочку в прихожей, стащила сапоги и направилась в ванную. Я очистил один экзотический плод, откусил несколько кусочков и отнес Борьке. Он любил бананы, а я нет.

Когда я вернулся в ванную, Лена уже сидела в горячей воде и призывно смотрела на меня. И как это она успела так быстро раздеться — уму непостижимо. Пришлось сбросить полотенце и присоединиться к ней. Шляпу я тоже снял, поскольку думать о делах не собирался.

Сказать, чем мы занимались в ванной?

Ни за что не догадаетесь!

3

В десять утра, когда Лена кормила меня оладьями со сметаной (Борьке тоже понравились), в дверь позвонили.

— А вот и Сырник, — сказал я и пошел открывать.

— Подожди, Андрей! — крикнула Лена, поплотнее запахивая на своих аппетитных бедрах (куда там оладьям!) полы моего серого халата и приглаживая свои короткие волосы.

По правде сказать, мне больше нравилось, когда халат не слишком плотно запахнут: сидишь себе, смотришь, нет-нет да и увидишь то, что делает нашу жизнь хоть немного осмысленнее. Но увы... Все хорошее когда-то кончается.

Сырник ввалился в квартиру и сразу заорал:

— У тебя есть какие-то версии, Корнилов?! Ты уже знаешь, что будем делать?

— У меня есть кое-что более приятное, — сказал я. — Для меня. А именно — красивая девушка.

— Дурак, — сказал Сырник и без приглашения рванул на кухню.

— Привет, Олег, — сказала Лена. — Оладьи будешь?

Сырник остановился у двери, неуверенно пожал плечами, глядя на Лену. Я знал, что он сейчас скажет: «Везет же дуракам», — это он всегда говорил, когда вспоминал о моих подругах. Но Сырник сказал другое:

— Слушай, Ленка... ты прямо как эта... Хамадака.

Лена удивленно уставилась на него.

— Кто-кто?

— Неправильно, да? Ну эта... Хадамака, только лучше.

Лена засмеялась, а я втолкнул Сырника на кухню и решительно сказал:

— Все, Олег, никаких политических заявлений, а то демократическая общественность нас не поймет. А у них свои законы, свои представители по всей стране... Ты давай присаживайся лучше к столу. Извини, сырников мы сегодня не едим, но оладьи у Лены получаются ничуть не хуже, чем она сама.

— Какого черта я спешил? — разозлился Сырник. — Так бы и сказал вчера, что у тебя с утра будут... оладьи!

— Если б сказал, ты бы в девять приперся, — парировал я. — Людмила-то не балует оладьями.

— Сказал бы я тебе, да нельзя при девушке. Ладно, давай свои оладьи и рассказывай, — Сырник плюхнулся на табуретку.

— Я — давать, а ты — рассказывать, — со смехом распределила обязанности Лена.

— Только оладьи, — строго сказал я.

— А рассказывать будешь... тоже про оладьи? — сквозь смех проговорила Лена.

Сырник посмотрел на нее, потом на меня и выразительно покрутил пальцем у виска.

— Ладно, хватит болтать, — строго сказал я. — Позавтракаем, провожу Лену, потом поговорим о деле.

Лицо Сырника красноречиво свидетельствовало о том, какие жуткие мучения ему приходится терпеть, и я понимал его. Человек настроился на решительные действия, готов ко всяким неожиданностям, а тут — оладьи...

Нужный дом в районе Очакова мы нашли без проблем. Хороший был дом, кирпичный, двадцатичетырехэтажный, и квартиры в нем просторные. И покупали их неплохо, поскольку бригада дядьки Ковальчука трудилась тут, исполняя индивидуальные заказы хозяев, готовящихся к новоселью. Вам стеклообои или желаете шелкографию? А может, выберете по каталогу?

Я не знал, добавили дядьке новую девушку взамен благополучно исчезнувшей Тани Бондарь или нет, да меня это мало трогало. Главное — побеседовать с двумя другими девушками, Олесей Митькиной и Анжеликой Летягой. Ну, и с самим дядькой Ковальчуком тоже. Почему-то он представлялся мне именно дядькой — суровым, солидным бригадиром. А каким еще может быть начальник трех симпатичных девушек? О том, что они симпатичные, мне сказали в отделе ремонта отцовской фирмы.

Сырник приуныл после моего рассказа о сути проблемы. Бывший омоновец с радостью бил морды злым бандитам, участвовал в погонях, лихо уклонялся от свистящих пуль, а тут что? Какая-то вполне нормальная стройка, бригада обойщиков, исчезнувшая девушка, которая, по всей видимости, уже далеко отсюда, может быть, в украинском городе, где запрещают русские песни, а тот, кто убил презренного москаля, да еще и банкира, вправе претендовать на звание почетного жителя... Словом, тухлое дело, тягомотина, которой пусть занимается следователь Габрилян.

Мы приехали на моей «девятке». Я поставил машину рядом с подъездом, и тут Сырник подал голос:

— Слышь, Андрюха, лучше б я остался у тебя, с Борькой бы пообщался. Он уважает меня.

Действительно, после нескольких месяцев взаимной неприязни Сырник и Борька нашли общий язык, более того, подружились. И я не раз видел, как громадный Сырник, чей вид мог напугать любого добропорядочного гражданина, на полном серьезе ведет беседы с моим крысом. И тот внимательно слушает его! А иногда своими действиями выражает сочувствие, пытается отвлечь от грустных мыслей. Этот серенький проказник был умницей, каких поискать надо, и Сырник просто влюбился в него.

— Потом пообщаешься, — сказал я. — А сейчас работать надо.

— Это — работа? — возмутился Сырник. — Ладно бы подозрительная контора, прикрыть нужно, то, се... А тут — стройка! Ты будешь брать показания у девиц, а мне какого хрена делать?

— Смотреть и слушать. Не хочешь, оставайся в машине.

— Ладно, пошли...

Мы беспрепятственно вошли в подъезд, спросили, где работает бригада Ковальчука, а потом поднялись на девятый этаж, благо, лифт уже работал. В нужной квартире сидели нужные нам две девушки и ели овсяную кашу, что продается в пакетиках, содержимое которых нужно лишь заварить горячей водой и получится каша — с персиком, ананасом или малиной. Наверное, у них был обед, а может, второй завтрак. Сырник покачал головой, пораженный размером холла, и пошел осматривать квартиру, видимо, чтобы хоть понятие иметь, как живут люди, способные купить новую квартиру в новом доме.