Чтение онлайн

— Так, это интересно, — заключил он.

Жаров увидел, что на поверхности начертаны какие-то числа. Цвет надписи был красновато-оранжевым. Пилипенко посмотрел под ноги, нагнулся и двумя пальцами подобрал кусок кирпича. Он вернулся к своей машине, покопался в бардачке, достал прозрачный пластиковый пакет и аккуратно уложил обломок.

— Черт его знает, — задумчиво проговорил он, — может, и остались отпечатки.

Жаров недоуменно прочитал число, крупно написанное на стене сарая куском кирпича. Поначалу у него создалось впечатление, что кто-то записал для памяти телефон. Так делают, если ничего нет под рукой, с расчетом затвердить номер или, уже завершив разговор, разыскать что-нибудь пишущее.

Но что-то не помнил он такого сотового оператора, да и число было слишком длинное для мобильного телефона: 5091939137917002.

— Что это может быть? — проговорил Жаров. — Номер банковского счета?

— А ты подумай, поломай голову, Ватсон, — с ехидством отозвался Пилипенко.

— Сетевой пароль? — продолжал рассуждать Жаров. — Первое, что бросается в глаза, — трижды повторенное число девяносто один. А если наоборот... Вот это да!

Число, вернее, числа, прочитанные справа налево, имели уже совсем другой смысл — конкретный и зловещий...

— Именно! — подтвердил Пилипенко. — Это и есть то, вокруг чего вертится все наше расследование. Тысяча девятьсот пятый, тысяча девятьсот тридцать девятый и так далее.

Во дворе дома Алены Ивановны неизвестно кто и непонятно зачем записал годы убийств, произошедших в Фарфоровом гроте...

18

Решение было где-то совсем близко. Вряд ли старушка могла быть здесь главной: ее дом, скорее всего — штаб-квартира секты.

Пока Пилипенко связывался по рации с Управлением, Жаров позвонил Тамаре Коршуновой, впервые за это время отметив, что ему нужен не повод для разговора с красавицей, а реальная информация. А эта информация еще и подлила масла в огонь...

— Не было у нее никакого внука! — закончила Тамара.

— Как она сказала? — встрепенулся Пилипенко, краем уха слушая ее голос, который раздавался в трубке Жарова достаточно громко.

Пилипенко задумался.

— Удивительные дела, — заметил он, как бы отвечая на собственные мысли. — Поехали-ка в больничку, узнаем, кто это у нас из-под носа Алену Ивановну увел.

В приемном покое больницы их ожидал еще один сюрприз: сегодня утром старушка уехала с молодым человеком, ее внуком, не слишком гладко выбритым парнем в длинном светлом плаще.

Закономерный вопрос вертелся у Жарова на языке, но следователь опередил его:

— Не было ли в нем чего-то странного?

— Мы и не таких видали.

— Что вы хотите этим сказать?

— Этот парень, — сестра хохотнула, — похоже, не совсем нормальный... Я бы сказала, нетрадиционной ориентации.

— Вот так, — сквозь зубы процедил Пилипенко, садясь в машину. — Мы искали любовника жены, а дело, может быть, и вправду в любовнике, но мужа!

— И какое это имеет отношение к секте, действовавшей сто лет, к проклятью Фарфорового грота? — спросил Жаров.

— Ни малейшего. От всего этого с ума сойдешь! Нет, и что он за человек! — в сердцах выкрикнул Пилипенко, ударив ладонями по рулю. — Обрати внимание, все говорят о нем разное. Один сказал, что он вроде трехмерной модели из компьютерной игры. Для другого он не шел, а летел над землей. Третьей удобнее считать его гомиком.

— Это подтверждает мою раннюю версию, — сказал Жаров.

— Какую из них?

— О внушении. Ведь и у тебя тоже появилась гипотеза о какой-то организации, которая действует длительное время. Черт его знает, что может быть в арсенале этой организации, какие средства. Если все же сам Калинин совершил это убийство, а не тот загадочный белый человек, то Калинин мог действовать под гипнозом. А старик с собачкой, равно как и таксист, подверглись остаточному действию этой силы.

19

Жаров пошел к себе в редакцию и снова занялся версткой, теперь уж спокойно, поскольку временем располагал. Ночевать в этот день он поехал домой, но доспать до рассчитанных восьми утра ему не удалось. На заре раздался звонок от Пилипенко.

— Если не занят утром, приезжай. Случилось кое-что важное.

В Управлении все уже были на ногах. Ночью дальнобойщик обнаружил на Севастопольской трассе труп Алены Ивановны. Леня Минин, эксперт-криминалист, докладывал результаты поверхностного осмотра тела.

— Старушку везли в машине, на ее кофте и юбке синтетическое волокно. Мы взяли образцы на всякий случай, но сам понимаешь... С чем сравнивать? Проверить все машины в городе? Возможно, это та же самая машина, что стояла за холмом у Фарфорового грота. Тоже подтекает масло. Лаборатория вот-вот даст анализ.

— Преступник или преступники оставили уйму следов, — заметил оперативник, лейтенант Клюев. — Даже больше, чем необходимо. У нас есть машинное масло, волокно... Не говоря уже об отпечатках указательного пальца на гладкой грани куска кирпича, которым была сделана надпись. Первый же подозреваемый будет проверен, поймать убийцу — это только вопрос техники.

— Время смерти — вчерашнее утро... — проговорил Пилипенко, листая отчет Минина. — Несуществующий внук забрал женщину из больницы. Это значит, что она хорошо знала этого человека, иначе как бы позволила себя увести? Но он повез ее вовсе не домой. Вывез на трассу и ударил монтировкой по затылку. Труп сбросил в кусты. Дальнобойщик вышел по нужде и наткнулся на тело.

— Скорее всего, — вставил Жаров, — убийца сразу вернулся на квартиру Алены Ивановны, открыл дверь ее ключом и поджег дом. Если надпись на стене сарая сделал он и сделал в то же самое время, то это наводит на грустные размышления...

— Кто-то водит нас за нос! — воскликнул Клюев.

— Именно. Сначала подставили Калинина, потом — старушку.

— Бедная женщина! — воскликнул Минин. — Сначала отравили, да неудачно, потом пристукнули. Что такое она знала?

— У меня есть версия, — медленно проговорил Пилипенко. — Старушку убрали не как свидетеля, который может дать какие-то показания. Ее убрали как свидетеля, который не может дать показаний.

Пилипенко полистал заключение эксперта. Вдруг нахмурился...

— Что? — он вскочил. — Старушка была слепой? Так вот почему у нее в доме не нашлось никаких катушек и ниток...