Избавитель
Шрифт:
Тяжело дыша, Тирран присел у окна. В окне чуть теплился свет. Створки окна едва заметно покачивалась. Почудилось, что кто-то подкрадывается к нему по скату крыши. Тирран просунулся в окно и неловко сполз на пол. В комнате никого не было. Вдоль стен стояли шкафы с книгами. На столе в беспорядке были разбросаны какие-то бумаги, на полу топорщилась карта звездного неба. Все это подсказало ему, что это кабинет Астролога.
За окном послышался шепот, мелькнуло чье-то бледное лицо, еще одно. Тирран отступил за камин и затаился.
Кто-то осторожно тронул Тиррана за плечо. Вздрогнув всем телом, он медленно обернулся, уже не помышляя ни о каком сопротивлении. Он даже голову закрыл руками. Сквозь пальцы он увидел перед собой не менее испуганное лицо Астролога.
— Кто вы?.. и что вы здесь делаете?.. — Астролог близоруко сощурился, подкрутил лампу и поискал очки.
Тирран промолчал и отступил в тень. Он был слишком взволнован необычным приключением, и он не знал, что сказать.
Астролог все еще искал очки, а Тирран разглядывал его. Выглядел он жалко в ночном колпаке и в халате, весь растрепанный. Да и у Тиррана вид был не очень привлекательный.
— Это вы?.. — пролепетал Астролог. Он не сводил слезящихся глаз с Тиррана.
— Ты узнал меня?.. — спросил Тирран, постепенно приходя в себя.
— Да… — пробормотал Астролог.
— Хоть кто-то меня узнал… не имею намерений что-либо скрывать от тебя… меня преследуют…
— Возможно, вас приняли за Избавителя… в городе их уже пропасть сколько, хоть пруд пруди…
— Меня приняли за Избавителя?.. это новость… — Тирран мрачно улыбнулся и подошел к окну. Крыша была усеяна обломками веток, шевелящимися листьями.
Светало. Город глухо и невнятно шумел, просыпался…
Через полчала Тирран вернулся к себе в кабинет и без сил упал на кушетку. Он как будто заснул, зарывшись лицом в подушках, и вдруг очнулся. Чьи-то прикосновения разбудили его. Он еще ощущал их нежность. С какой-то странной неуверенностью, уклончиво он посмотрел по сторонам. Никого. Он задул зря горевшую лампу и снова забылся сном. Во сне он отбивался от кого-то, хрипел и вскрикивал…
Задрожали потолки, стены, что-то, глухо звякнув, упало.
Тирран привстал, зажег лампу. С лампой в руке он какое-то время бродил по комнате, ненужно трогая, переставляя вещи, заглядывая в темные углы. Он даже выглянул в коридор. Вдруг он услышал легкий, летящий шум, шаги. Он затаился. Жанна пробежала мимо. Она заблудилась в этом лабиринте коридоров и лестниц. Он пошел за ней, прихрамывая, подволакивая ногу.
Жанна услышала его шаги, испуганно оглянулась, вскрикнула и побежала по коридору. Коридор повернул налево, потом направо. На бегу, она судорожно толкнулась в одну, в другую дверь. Дверь, у которой она в отчаянии остановилась, неожиданно сама собой приоткрылась. Она протиснулась в щель, забежала за кровать с пологом и затаилась, даже перестала дышать…
Звякнули ключи. Кто-то пытался открыть дверь.
— Да она не заперта… странно, почему она не заперта… или забыл закрыть?.. — Ступая тихо и мягко, Шуут обошел комнату. — Входи, что ты стоишь в дверях, плохая примета…
— Это мило, что ты, наконец, вспомнил обо мне… — Бегло глянув по сторонам, рыжеволосая дева в черном бросила шляпку с перьями на комод, оправила волосы. Только теперь Жанна узнала ее и смогла разглядеть.
— Да, но… — Шуут нервно зевнул, встряхнулся, как пес, и выглянул в окно. В отдалении высилось южное крыло Башни, смутно поблескивали и тонули в тумане шпили, купола. Над воротами, как кошачьи глаза, мигали зеленые светофоры.
— Тут такое дело… у меня гостит родственник из провинции, несколько дней назад он приехал в город и заболел… бедняга при смерти… он хочет поговорить с Тирраном… у него есть, что сообщить ему, нечто крайне важное…
— Что именно…
— Подробности я не знаю… Боже мой, о чем мы говорим, ведь мы же не виделись с тобой тысячу лет… — Дева обняла Шуута. Разметались на синем рыжие волосы. Шуут отстранился. Он услышал шорох шелка и убегающий топот ног.
— Что с тобой?.. — спросила дева в черном. Она все еще не могла очнуться от нежности.
— Не знаю… наверное, показалось…
Неожиданно распахнулось окно, вздулись желтые китайские драпировки, сквозняки завыли в фарфоровых вазах. Шуут захлопнул окно и закрыл дверь на задвижку. Заглянув за кровать, он увидел забытый Жанной кружевной платок. Он склонился и наткнулся на алебастровое лицо статуи Тиррана, подкрашенное медно-желтой, переливчатой краской.
— Черт… — невольно воскликнул Шуут…
46
Тирран дремал в кресле у потухшего камина. Сны обманывали его, но они позволяли ему видеть Жанну и Лизу, иногда так ясно…
Отыскивая губы Лизы, он коснулся ее груди, заглянул в ее грустные глаза. Она покорялась его ласкам, но оставалась где-то далеко, где-то за стеклами окна и еще дальше.
Он ласкал ее и говорил, говорил, боясь остановиться. Он говорил о том, что любит ее всей душой, что он бросит все, и они поженятся, и у них будет семь девочек и столько же мальчиков.
Лиза была все еще далеко, но он почувствовал, как ее рука обвилась вокруг его шеи. Она плакала.
Он утешал ее, продолжая нежно ласкать.
— Дурачок, ты ничего не понимаешь, я плачу от счастья, — прошептала она, смеясь и всхлипывая, — и я бы покончила с собой, если бы ты уехал без меня…
Тирран почти пришел в себя, когда услышал осторожный стук в дверь.
— Кто там еще?.. — Кончиками пальцев Тирран осушил глаза.
В кабинет вошел Секретарь.
— Есть новости от нашего человека из провинции… нечто крайне важное… касается вашей дочери… — заговорил Секретарь.
Тирран отвернулся. Он был в замешательстве.