Избранное
Шрифт:
. . . . . . . . . . . . .
– Да!
– Печально и сурово
Мать-Земля проговорила.
Знала ты закон Зелёный.
Есть другой закон - Звериный
Правит он на свете всеми,
Кто выходит на дорогу!
Голод гонит их в дорогу
Не затем, чтоб любоваться
Красотой Земли и Моря,
Чтобы гнаться за добычей
И спасаться от погони!
Голод гонит их в дорогу.
Утоляют голод - кровью,
Алой кровью зверя, птицы
Иль зелёной вашей кровью...
Ты вступила на дорогу,
Ты сама о том просила!
И, сама того не зная,
Приняла закон Звериный!
Ты подобна им отныне
Щуке, коршуну и волку,
И, подобно им, отныне
Будешь жить чужою кровью.
Будешь жить чужою смертью!
Вот тебе разгадка тайны!
VIII
Вдруг
Отбившийся от стада
Длинноногий Оленёнок
Перед Ивой очутился.
Задыхался он от бега,
Он дрожал, малыш, от страха,
И текли большие слезы
Из печальных глаз, глядевших
На неё с такой тоскою,
Что к нему склонилась Ива.
Ива ветку протянула,
Чтоб погладить, успокоить
И утешить Оленёнка.
Но Земля проговорила:
– Это он - твоя добыча!
Ешь его! Чего ж ты медлишь?
Разорви его на части!
Крови досыта напейся!
Утоли сосущий голод
И живее вновь в дорогу!
И, услышав это слово,
Ива что-то простонала,
Дрожь прошла по телу Ивы,
Корни с судорожной силой
В землю влажную вцепились,
Ветки гибкие поникли...
Чёрный мрак её окутал.
IX
А когда она очнулась,
Длинноногий Оленёнок
К ней доверчиво прижался.
Он щипал листочки Ивы,
Недовольно тряс головкой,
Недовольно, громко фыркал:
– Фу, как горько!
Фу, как горько!
И Земли суровый голос
Зазвучал сердечной лаской,
Материнской добротою:
– Ты прости меня, былинка!
Я с тобою пошутила...
Если ты того захочешь,
Всё останется, как прежде.
Хоть и стала ты другою,
Будешь жить, как все деревья,
Все Цветы, Кусты и Травы,
По Зелёному закону!
И по-прежнему с друзьями
Будешь радостно делиться
И своей прохладной тенью,
И своей зелёной веткой,
И своими семенами,
И своим дыханьем чистым...
Никого ты не страшила
И не будешь ведать страха,
Никого не обижала
И не будешь знать обиды,
Даже боли не узнаешь,
Смерть твоя, травинка, будет
Лёгкой и благоуханной...
Лишь одно спросила Ива:
– Разве нет другой дороги
Той, в которую выходят
По Зелёному закону?
Но Земля ей отвечала:
– Ты, дитя, узнала тайну.
Больше знать тебе не надо.
Здесь конец твоей дороги...
И навек умолкла Ива.
Так стоит она у моря,
Головой касаясь неба,
Уходя корнями в землю...
Лишь поникли ветки Ивы,
Листья Ивы поседели,
Будто инеем покрылись
От дыханья лютой стужи...
На ветру они трепещут,
И как будто струи льются,
И как будто льются слезы,
Льются - и не иссякают.
Словно вечно плачет Ива,
Плачет горько, молчаливо
Над великой, древней тайной,
Непосильной
Для деревьев.
* * *
Ты спросил меня, Зайчонок,
Почему стоят деревья,
Почему они не ходят,
Я на твой вопрос ответил
Позабытой, старой песней
Песней о плакучей Иве.
"Позабыли эту песню,
А она - не умирает!
А она живёт на свете
Лишь затихла, затаилась.
Так листок таится в почке,
Так таится в камне искра,
В туче молния таится:
Час придёт, настанет время
С громом небо озарится!
Почему её забыли?
Потому что в песне - правда.
Почему не умирает?
Потому что правда - в песне.
А для этой правды
Время
И прошло,
И не настало..."
Так кончали песню прежде.
Я закончу по-другому:
Нынче время этой песне!
Время именно сегодня,
Время петь её сегодня,
И сегодня время слушать:
Ведь сегодня эту песню
Вместе с нами слышат люди!
СЧИТАЛИЯ
Из окошка мне видна
Расчудесная Страна,
Где живут Считалочки.
Каждый там не раз бывал,
Кто когда-нибудь играл
В прятки или в салочки...
Чудесный край!. . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . .
Сам Заяц Белый вас встречает,
Как будто в вас души не чает.
Неутомимо, в сотый раз
Он повторяет свой рассказ
И вот уже вы там, как дома!
Всё так привычно, так знакомо:
И многошумный Лес Дубовый
(Хотя он здесь шумит века,
Но с виду он совсем как новый),
И Мост, Дорога и Река
Здесь ехал Грека через Реку