Как поймать кролика
Шрифт:
Он помолчал.
– Послушай, Майк, вот что мне пришло в голову. Ведь с Дейвом что-то приключается, только когда нас нет поблизости. И достаточно появиться кому-нибудь из нас, чтобы он пришел в себя.
– Я уже тебе говорил, что это подозрительно.
– Подожди! Что значит для робота, когда людей нет поблизости? Очевидно, ему приходится проявлять больше инициативы. Значит, нужно проверить те его части, на которых может сказаться эта повышенная нагрузка.
– Верно! – Донован было привстал, потом снова опустился в кресло. – Хотя нет. Мало. Это все-таки оставляет слишком широкое поле для поисков.
– Что поделаешь? Во всяком случае, теперь мы можем не опасаться за выполнение плана. Просто будем по очереди следить за роботами по телевизору. И едва что-нибудь случится, немедленно явимся на место. А это заставит их очнуться.
– Но, Грег, ведь это значит, что роботы не пройдут полевых испытаний, «Ю. С. Роботс» не может выпустить в продажу модель ДВ с таким дефектом.
– Конечно. Нам предстоит еще найти слабое место в конструкции и исправить его. И на это у нас осталось десять дней. – Пауэлл почесал в затылке. – Все дело в том… впрочем, лучше сам посмотри чертежи.
Чертежи ковром устлали пол. Донован ползал по ним, следя за неуверенными движениями карандаша, который держал Пауэлл.
– Вот это по твоей части, Майк. Я хочу, чтобы ты меня проверил. Я попытался исключить все цепи, не имеющие отношения к личной инициативе. Вот, например, двигательный канал. Я включаю все боковые связи…
Он взглянул на Донована.
– Как ты думаешь?
У Донована пересохло во рту.
– Все это не так просто, Грег. Личная инициатива – это не специальная цепь или схема, которую можно отделить от остальных. Когда робот предоставлен самому себе, деятельность его систем немедленно становится более интенсивной почти на всех участках. Нет такой цепи, на которой бы это не сказалось. Нам нужно найти именно те очень ограниченные условия, которые выбивают его из колеи, и только потом методом исключения начать выделять нужные цепи.
Пауэлл поднялся на ноги и стряхнул пыль с колен.
– Гм… Ладно. Собери чертежи и можешь их сжечь.
Донован продолжал:
– Видишь ли, при усилении активности стоит выйти из строя одной-единственной детали, и может произойти все что угодно. Может быть, где-то нарушена изоляция, или пробивает конденсатор, или искрит контакт, или перегревается катушка. И если работать вслепую, то в таком сложном механизме мы никогда не найдем неисправность. Если разбирать Дейва и проверять каждую деталь по отдельности, каждый раз собирая его и испытывая…
– Можешь не продолжать, понимаю. Я тоже не совсем осел.
Они безнадежно посмотрели друг на друга. Потом Пауэлл осторожно предложил:
– А что если расспросить одного из вспомогательных роботов?
Ни Пауэллу, ни Доновану до сих пор не приходилось беседовать ни с одним из «пальцев». Вспомогательные роботы могли говорить, и аналогия с человеческим пальцем была не совсем точной. Они имели даже довольно совершенный мозг, но этот мозг был настроен в первую очередь на прием команд через позитронное поле, и самостоятельно реагировать на внешние возбудители они могли с трудом.
Пауэлл не знал даже, как обратиться к этому роботу. Его серийный номер был ДВ-5/2, но так его называть о неудобно. Наконец он вышел из затруднения.
– Послушай, приятель! Я прошу тебя сосредоточиться и немного подумать, а потом ты сможешь вернуться к своему начальнику.
«Палец» вместо ответа неуклюже кивнул головой: при его скудных мыслительных способностях всякие лишние разговоры были ему в тягость.
– Так вот, за последнее время твой начальник уже четыре раза отклонялся от заданной программы, – сказал Пауэлл, – Ты помнишь эти случаи?
– Да, хозяин.
Донован сердито прокричал:
– Он-то помнит! Я тебе говорю, это очень подозрительно…
– Пойди проспись! Конечно, он помнит – у него-то все в порядке!
И Пауэлл снова повернулся к роботу.
– Что вы делали в таких случаях? Я имею в виду всю группу.
Рассказ «пальца» был лишен всякого выражения, словно он отвечал зазубренный урок.
– В первый раз мы разрабатывали трудный выход в семнадцатом забое. Во второй раз мы укрепляли кровлю, которая грозила обвалиться. В третий раз мы готовили точно направленный взрыв, чтобы при отпалке не задеть подземную трещину. В четвертый раз это было сразу после небольшого обвала.
– Что происходило каждый раз?
– Трудно описать. Поступала какая-то команда, но прежде чем мы успевали принять и осмыслить ее, поступала новая команда – маршировать этим странным строем.
– Зачем? – рявкнул Пауэлл.
– Не знаю.
– А первая команда, – вмешался Донован, – до приказа маршировать, в чем она заключалась?
– Не знаю. Я чувствовал, что поступает команда, но не успевал ее принять.
– Что ты еще можешь сказать? Это была каждый раз одна и та же команда?
– Не знаю, – Робот растерянно покачал головой.
Пауэлл откинулся на спинку кресла.
– Ладно, можешь идти к своему начальнику.
«Палец» вышел, явно испытывая облегчение.
– Многого же мы добились, – сказал Донован. – Необыкновенно содержательный разговор. Слушай, и Дейв, и этот недоумок что-то замышляют. Слишком многого они не знают и не помнят. Им больше нельзя доверять, Грег.
Пауэлл подергал себя за ус.
– Знаешь, Майк, если ты скажешь еще одну глупость, я отниму у тебя и погремушку, и соску.
– Ладно, ладно. Ты же у нас гений, а я – несмышленый младенец! Ну так что же мы выяснили?
– Ничего. Я попробовал начать с конца – с «пальца», и ничего не вышло. Придется начать с начала.
– Ты великий человек! – восхищенно произнес Донован. – Как все это просто! Теперь, маэстро, не переведете ли вы это на человеческий язык?
– Для тебя надо бы переводить на детский лепет. Словом, нужно выяснить, какую команду дает Дейв перед тем, как теряет память. Это ключ ко всему.