Чтение онлайн

— О чем ты говоришь?

— Это же черт знает какая женщина, Лью!

— Она грозный мафиозо, приятель.

Николас, скрестив перед собой руки, мягко заметил:

— Микио Оками — Кайсё всех якудза. Месяц тому назад я с радостью выдал бы его, если бы у меня было хоть полшанса. А сегодня я не могу быть так же уверен. — Он перевел взгляд с заснеженного ландшафта за окном на мрачное лицо своего друга. — Позволь задать тебе один вопрос, Лью. Является ли Маргарита аморальным человеком?

— Я... — Кроукер остановился, не зная, что сказать. «В каком сумрачном месте скрывается правда?»

— Мы все носим маски, — продолжал Николас, — чтобы скрыть то, что всего важнее для нас.

Вновь наступила тишина, и два друга услышали приглушенный хруст шагов на улице. Николас слегка пошевелился и спросил:

— Ты знаешь, что тебе надо будет делать?

— Да. Нанги и Фэйс Гольдони уверены, что Оками и есть Нишики. Маргарита собирается узнать, как связаться с ним. Даже непрямой путь, который он установил с Домиником Гольдони, будет лучше, чем то, что имеем мы сейчас, то есть ничего.

Кроукер помешал кофе в керамической кружке.

— А что, если они ошибаются? Что, если Оками не является Нишики?

— Мы все равно должны попытаться найти Оками. Готов ты к этому?

Кроукер рассматривал свою биомеханическую руку, как если бы он никогда не видел ее раньше. Он понимал, что ему предлагают делать: следить за Маргаритой длительное время, с тем чтобы он смог выяснить всю тщательно разработанную цепочку до самого источника — Нишики.

— Я люблю ее, Ник. Но мы оба знаем правила. Мы знаем, кто мы и какие дороги мы избрали. — Он посмотрел в темные глаза своего друга. — Это все, что имеет каждый из нас.

Передняя дверь открылась, затем тихо закрылась. Кроукер встал и пошел на кухню.

— Ужин через час?

— Хорошо, — сказал Николас, беря свою утепленную куртку. — Не затрудняй себя уборкой. Сашико придет завтра рано утром.

Челеста дожидалась его в прихожей. Она молча смотрела, как он надел сапоги, затем взяла его за руку, и они вышли на сумеречную улицу.

Везде лежали синие тени. Внизу, под кедром, облепленным снегом, были видны кроличьи следы, яркий клочок шерсти. Следы убегали в ближайший подлесок.

Они прошли через группу призрачных мелкорослых гинкго, поднялись на небольшой холм, затем спустились к озеру. Оно почти полностью покрылось льдом, местами напоминающим цветные стекла.

— Весной, — сказал Николас, — я собираюсь понырять в озеро.

— Ты боишься, что его там не окажется?

— Нет. Но его душа нуждается в компании. У нее не было этого при жизни.

Челеста сжала его руку.

— Этот человек был хладнокровным убийцей. Я не могу понять твоего отношения к нему... или отношения к нему моей сестры.

— Я не смогу объяснить тебе этого.

— Не может и она. Как и ты.

Они повернули обратно, поднялись на вершину холма. Отсюда был виден противоположный берег озера. Домики теснились друг к другу, как бы в поисках тепла. Лаяла собака, а мужчины усердно трудились, подрезая деревья так, чтобы они выглядели как узловатые шары.

Японцы, как узнала это Челеста за короткое пребывание здесь, не любят оставлять что-либо на произвол судьбы.

— А что относительно кореку. Освещенной Энергии? — спросила Челеста. — Ты все еще считаешь, что это так важно?

— Я собираюсь спросить это у Оками, когда увижу его, — ответил Николас. — Но, да, я считаю, что это еще более важно сейчас, чем когда-либо. — Он думал о том даре, который он нашел за Шестыми воротами. Вероятно, поэтому он и чувствовал себя так близко к До Дуку. До Дук дал Николасу и Маргарите очень ценную вещь, которая изменила их жизни. Сила, лежащая за Шестыми воротами, все еще в основном оставалась тайной. Что будет дальше, Николас не мог пока сказать. Было ясно только, что, как и предсказывала Сэйко, он уже не был больше таким, каким был раньше.

Он оторвался от своих мыслей и посмотрел на Челесту.

— Ты не останешься со своей сестрой?

— Мы — два разных типа Гольдони. Мне нужно найти Оками, чтобы успокоиться. — Порыв ветра с озера взлохматил ее волосы, когда она покачала головой. — Кроме того, я никогда не смогла бы жить в Америке. Я бы скучала по воде и свету... величию Венеции, ее истории. Теперь зимой все ее прекрасные краски теряют блеск из-за облаков и дождя, пока не наступит волшебный момент в конце дня, когда поток солнечных лучей прорвется через облака и превратит piazze в византийское золото. — Ее взор был устремлен вдаль. — Скоро наступит время карнавала и вновь появятся маски.

Они молча медленно направлялись к дому. Через некоторое время Челеста сказала:

— Я знаю, что ты сердишься на меня.

— Правда?

— Да. Ты считаешь, что мне следовало сказать тебе с самого начала, что я Гольдони. Но дело в том, Николас, что я сомневалась, станешь ли ты доверять мне, если узнаешь об этом. Оками знал твой характер, и он предупредил меня, чтобы я скрыла от тебя свое настоящее имя.

Они остановились около подъезда, чтобы отряхнуть снег с сапог. Николас открыл переднюю дверь, и они оставили там свою обувь.

— Пожалуйста, не сердись на меня, — попросила она. — Это причиняет мне такую боль!

Тени и ночи. Лунный свет, рассекаемый на части бамбуковыми занавесями, падал на Николаса, лежащего на своем футоне. Он мог бы спать уже несколько часов, но его тело подвело его, бросая то в жар, то в холод, — оно желало женщину, которая была в соседней спальне.

Он знал, что может встать, пойти и лечь рядом с ней. Он также знал, что она хочет этого, что они оба хотят, но он чувствовал себя парализованным. Образ Жюстины преследовал его. Он знал — не потому, что кто-то сказал ему, а потому, что он просто чувствовал это, — она умерла, так как его там не было, чтобы защитить ее. И если они разошлись в последние годы, если их любовь не выжила, то это также из-за него... из-за него и из-за Японии.