Шрифт:
Пролог
А началось все опять с мира иного…
Неожиданно обнаружилось, что Ильза умеет вязать. Возвращаться в Дольн, в школу Белых Щитов, девушка не пожелала категорически.
— В военачальники я не стремлюсь, — пояснила она свою позицию, — в гильдию меня и без образования приняли, на кусок хлеба, если что, всегда заработаю. А изображать из себя мешок с отрубями, который бьют, я больше не желаю! Я не нежить бесчувственная!
Под «мешком с отрубями» боец Оллесдоттер подразумевала манекен, на котором ученики отрабатывали приемы рукопашного боя; сия дисциплина давалась ей хуже всего.
Энка попыталась воззвать к ее самолюбию, но Меридит сурово велела «отвязаться от бедного человека», и Хельги поддержал сестру по оружию. Сильфида плюнула: «Поступайте как знаете! Пусть остается неучем!» Так у Ильзы образовалась куча свободного времени.
Она с увлечением занялась домашними делами, ведь впервые за всю жизнь у нее появилось собственное жилье: мыла, стирала, готовила столь роскошные блюда, что Хельги и девицам казалось, будто у них теперь каждый день праздник. Но хозяйство было небольшим, а Ильза — девушкой проворной и неутомимой, и в результате свободного времени все равно оставалось много.
И вот, чтобы не скучать, пока друзья пропадают в университете, Ильзе пришлось вспомнить постылую науку покойной тетушки. В детстве, обливаясь слезами над спущенными петлями, она не раз давала себе клятву, что когда вырастет — ни за что в жизни не возьмет в руки спицы. Но Судьба распорядилась по-своему даже в такой мелочи. В Уэллендорф прибыл сехальский торговец, привез на продажу совершенно невиданную пряжу — пушистую, нежную, самых веселеньких расцветок. И Ильза не устояла… Накупила разноцветных клубочков в лавке за углом и принялась за работу, увлекаясь все больше.
Одна беда — вязальщица прекрасно понимала, что самой ей десятки кофточек ни к чему, а Энка, Меридит и тем более Хельги ничего розовенького, голубенького или желтенького не наденут под страхом смертной казни. Тогда-то она и решила вязать для новорожденной дочери Макса.
Хельги не без испуга наблюдал, как на его сундучке растет куча детских вещичек, от самых маленьких, «на первое время», до крупных — «на вырост». По его подсчетам, их должно было хватить как минимум на десятилетие. И настал день, когда Ильза заявила: «Все, пора доставлять подарки по назначению». Погрузила вещи в заплечный мешок и отправила Хельги в иной мир.
На этот раз путешествие прошло удачно. И сам не пострадал, и момент выдался подходящий. Супруги Ветлицкие сидели у себя дома, никого постороннего вроде подруг из Иркутска в квартире не было.
Довольная и благодарная Ирина разбирала мешок, не уставая восхищаться качеством шерсти, красотой вязки и оригинальностью узоров. Ильза украшала свои творения всем, что ни приходило в голову — котятами, утятами, грифончиками, единорожками, а на одном платьице даже боггарта изобразила, решив, что такой рисунок подходит для младенца как нельзя лучше. А Хельги тем временем разглядывал большой чемодан, распахнувший шелковую пасть посреди комнаты, и пытался угадать его предназначение. Наконец пришел к верному выводу, что это — подобие дорожного сундука, и спросил Макса:
— Вы собираетесь в путешествие?
— Мы едем в Америку, — кивнул Макс. — Надо показать внучку родителям Иринки. Они работают в посольстве и пока никак не могут выбраться сами.
Хельги с неодобрением присвистнул.
— В Америку?! Ничего себе! А ты не боишься?
— А чего я должен бояться? — не понял Макс. Он догадывался, что Хельги не имеет в виду расстояние или тяготы пути.
— Америка — плохое место! — ответил демон с большой убежденностью. — Я бы на твоем месте поостерегся ехать туда вместе с супругой!
— Это еще почему? — Макс совсем растерялся.
— Потому. Там принято уводить чужих женщин! — сказал Хельги серьезно. И процитировал:
Вот девушка с газельими глазами Выходит замуж за американца, Зачем Колумб Америку открыл?!От удивления Макс споткнулся о чемодан.
— Боги Великие! Это еще откуда?!
Ирина одарила мужа взглядом, полным укоризны.
— Макс! Как тебе не стыдно! Это Гумилев! Видишь, даже демон из другого мира и то знает, а ты!..
— Да знаю я, что Гумилев, — покривил душой Макс. — Я имею в виду, Хельги-то откуда это взял? Он даже читать по-нашему не умеет!
В ответ Хельги лишь пожал плечами. Он и сам не знал, откуда в его голове порой заводятся чужие слова и мысли. Наверное, такова демоническая сущность. Чего только не нахватаешься, когда путешествуешь через границу миров! И вообще, теперь была его очередь задавать вопросы.
— Америка — это далеко?
Макс снял с полки и вручил гостю красивый коричневый глобус, ткнул пальцем:
— Вот тут — мы, а вот — Америка. Соединенные Штаты.
— А масштаб какой? — деловито осведомился магистр Ингрем. Прикинул расстояние на глаз, пересчитал в уме и вздохнул: — Далеко… — А потом надолго о чем-то задумался, медленно поворачивая глобус против часовой стрелки.
— Ау! — Макс щелкнул пальцам перед его носом. — Проснись! О чем задумался, детина?
— А?! — вздрогнул демон-убийца. — Ты что-то сказал?
— Спросил, о чем ты думаешь.
— О географии. Я думаю, что наши миры во многом похожи. Но у вас — шесть больших континентов, а нам известен только наш собственный. И то не дальше окраин Ин… Аваллона… А ведь я, когда блуждал по астралу, иногда попадал в очень странные места, совсем не похожие на Староземье… Мне кажется, там, за Океаном, должны быть другие земли, далекие, неведомые… — Он мечтательно вздохнул, а потом попросил: — Расскажи мне про Колумба. Как он открыл Америку?
Макс рассказал, что знал.
Часть первая
В косо нахлобученной шапочке, в черной мантии, безбожно измятой сзади, по коридорам Уэллендорфского университета рысила дочь сенатора Валериания, злющая, как боевой сехальский дракон. Гулким эхом отдавали ее не по-девичьи тяжелые шаги, каменные плиты пола чуть не трескались от топота армейских сапог.
Сильфида была в ярости. В такой, что сама удивлялась, почему у нее до сих пор не пошел дым из ноздрей.