Чтение онлайн

Гучков и Шульгин согласились. Правда, по закону царь не имел права передавать престол брату. Но сейчас им было не до законов: лишь бы скорее получить нового царя. Царь вышел в другой вагон. Одни из придворных стал спрашивать — Правда ли, что мой дом в Петрограде сожгли? Ах, какое несчастье, какое несчастье!

Царь вернулся. В руке он держал несколько четвертушек бумаги.

Царь держал в руке несколько четвертушек бумаги.

На них пишущей машинкой было написано отречение.

Гучков и Шульгин прочли его. Царь подписал.

— Ах, ваше величество, — сказал Шульгин, прощаясь, — если бы вы назначили другое правительство, ну, хоть на месяц раньше, может быть, всею этого и но произошло бы.

— Вы думаете, обошлось бы? — сказал, улыбаясь, бывший царь.

Шульгин и Гучков захватили отречение и пошли через рельсы к своему поезду. Поезд двинулся назад в Петроград.

Была полночь.

На Варшавском вокзале суета: во всех помещениях масса народа, в зале ожиданий стоит чуть ли не целый полк солдат.

К Шульгину подбежали несколько железнодорожных служащих:

— Вас которым раз уже Милюков к телефону требует, — говорили они.

А Гучкова железнодорожники тащили на митинг в мастерские.

— Будьте осторожны, там говорит речь какой-то большевик, — шепнул на ухо Гучкову подошедший офицер.

— Да, это я — Милюков, — слушал Шульгин в телефон хриплый и надорванный голос Милюкова. — О вашей поездке узнали в Совете. Не объявляйте манифеста, произошли большие перемены.

— Но как же? Я уже объявлял всем по пути, какому-то полку, народу, и везде провозглашал императором Михаила, — отвечал сбитый с толку Шульгин.

— Этого не надо было делать, — хрипел Милюков. — С того времени, как вы уехали, все стало гораздо хуже. Не предпринимайте ничего. Могут быть большие несчастья. Отыщите Гучкова, приезжайте как можно скорее на Миллионную, 12.

— Зачем?

— Там брат царя, великий князь Михаил Александрович. Мы все едем туда. Пожалуйста, спешите.

Великий князь Михаил, действительно, приехал в Петроград, и с удивлением узнал, что по телеграмме из Пскова он назначен царем.

В огромной мастерской под стеклянным потолком стояла тысячная толпа. Шульгин протискался к помосту, взобрался по приставной лестнице и шепнул Гучкову:

— Надо во что бы то ни стало уйти.

В это время один из рабочих говорил речь:

— Кто же, к примеру, вошел в правительство? Вы думаете, товарищи, от народа кто-нибудь? От того народа, кто свободу себе добыл? Как бы не так! Вот читайте: князь Львов. Ну, да, князь. От этих самых князей и графов все и терпели. Вот, освободились будто, — и — на тебе, опять князь.

А кто у нас министром финансов будет? Думаете, тот, кто на своей шкуре испытал, как бедному народу живется? Нет, министром финансов будет господин Терещенко. А кто он, что у него есть? Сахарных заводов — штук десять. Земли десятин сто тысяч. Да деньжонками миллионов тридцать наберется.

Рабочие стали волноваться и роптать. А оратор продолжал:

— Или вот еще Гучков и Шульгин поехали к царю. А от кого они поехали? От народа? От Совета? Нет, от Государственной Думы. А кто такие — Дума? Помещики! И о чем они там с царем сговорились, кто их знает. Я бы советовал, товарищи, их отсюда даже не выпускать и двери-то припереть.

Двери заперли. Шульгин и Гучков тревожно переглянулись. О новом царе, видно, лучше не упоминать.

Но в это время выступил инженер.

— Товарищи, — начал он, — Шульгин и Гучков поехали к царю, чтобы получить отречение. Они не побоялись поехать, а ведь их могли расстрелять. А вы, вместо благодарности, не выпускаете их отсюда.

Инженер уговорил рабочих. Гучкова и Шульгина выпустили.

Когда они вышли из мастерской, к ним подбежало несколько офицеров.

— Ну, слава богу, благополучно кончилось, — прошептали они, — а мы на всякий случаи уже приготовились.

И они показали на небольшой пулемет, который стоял неподалеку, дулом к дверям мастерской.

Автомобиль несся, точно спасаясь от преследования. Улицы были запружены рабочими и кучками вооруженных солдат без офицеров. Все шли по мостовой. Трамваи не ходили, извозчиков не было, изредка проезжали грузовики с пулеметами.

Автомобиль остановился. Гучков и Шульгин прошмыгнули как можно скорее в подъезд дома с колоннами. Они боялись попасться на глаза бродившим по улицам солдатам.

В большой комнате на диванах и креслах сидели все члены нового правительства, Родзянко и еще несколько членов Государственной Думы. Посредине, в большом кресле, сидел высокий и худой офицер с длинным, узким лицом. Это был новый царь — Михаил.

Новые министры говорили по очереди, все одно и то же: Михаил не должен принимать престола, Совет этого не допустит сейчас, рабочие и солдаты все равно свергнут царя. А вместе с ним свергнут и новое правительство и Думу. Власть захватит тогда Совет.

Милюков, седой, с сизым от пяти бессонных ночей лицом, сидел о закрытыми глазами. Вдруг веки его дрогнули и тяжело открылись.

— Если вы откажетесь, ваше величество, будет гибель, — заговорил Милюков сиплым голосом. — Без царя наше правительство не удержится. Будет ужас, неизвестность, беспорядки, кровавое месиво. Вам нельзя отказываться.

— Я подумаю несколько минут, — сказал Михаил.

Михаил вышел в другую комнату вместе с Родзянко. Керенский перебегал с места на место и шептал: