Чтение онлайн

– С чего ты взял?

– Ты же сама сказала, что те, кто посмотрит на поющую колдунью, будет очарован и погублен. Даже странно, что в поселке еще не опустели все дома.

– Если колдунья не заметит того, кто на нее смотрит, то и последствий не будет. Издали и украдкой смотреть можно. Ну и не с первого взгляда колдовство начинает работать, я думаю. – Ленкин апломб заметно поутих, а вид стал слегка обиженный. – Зря смеешься, на самом деле ничего смешного здесь нет! Столько людей пострадало, а ты… – Она наградила его укоризненным взглядом.

– Мне и не смешно, но я городской и в нечисть как-то не очень верю, уж извини. Наверное, в городах она не приживается, вот в нее там никто и не верит. Я склонен считать, что для любого, на первый взгляд, сверхъестественного происшествия можно найти логическое объяснение. А если его не находят, значит, просто плохо искали. Может быть, в исчезновениях людей замешаны злоумышленники, преследующие какие-то свои тайные цели, например, сектанты. Кто-нибудь искал пропавших? Службу спасения или полицию вызывали?

Ленка передернула плечами.

– У нашего поселка даже статуса населенного пункта нет, какие уж тут службы!

– При чем здесь статус? По экстренному вызову куда угодно должны приехать!

– Ну не знаю! Может, и вызывали, я не вникала. Да и как найти того, кто не хочет, чтобы его нашли? Люди ведь по своей воле в лес уходят. Говорят, одного такого пытались остановить, так он вырвался и сбежал, поминай как звали! А ты говоришь – службы!

– Да уж, загадочное явление… А почему ты считаешь, что у поселка нет статуса населенного пункта? Здесь, вон, даже церковь построили! – сказал Антон, заметив купола, блеснувшие в сгустившейся синеве вечернего неба.

– Так церковь-то старая, стоит еще с тех пор, когда был статус, и то она появилась благодаря нашему священнику. Он, говорят, ее своими руками поднял из руин, оставшихся после войны. Люди, конечно, помогали – и пожертвованиями, и трудом, но, если бы не он, не было бы у нас этой церкви. А тогда, может, и поселка бы не было – нечисть бы всех выкосила. Старики считают, что только молитвы отца Федота не дают нечисти разгуляться в полную силу.

– Святой человек ваш отец Федот!

– Да, вот только он уже очень старый, и неизвестно, что с нами будет, когда закончится его век. – Ленка вдруг остановилась, устремила взгляд вдаль, к церковным куполам, и троекратно перекрестилась. Беззаботное выражение исчезло с ее лица, уступив место страху и тоске. – Если бы не бабка, я давно бы отсюда уехала, только мне не на кого ее оставить. Здоровье у нее не очень, а о больнице и переезде в город она и слышать не хочет, считает, что современная медицина и цивилизация быстро сведут ее в могилу. Держится за свою лачугу и кусок земли, думает, что они ей силу дают. Пьет какие-то травки, к бабке-знахарке ходит, а толку никакого, ей только хуже становится. Еще и бредить начала в последнее время, аж жуть берет. Однажды вскочила с кровати посреди ночи, бегает по дому и кричит: «Внученька, внученька, где же ты?!», а меня будто и не видит. Я ей отвечаю, мол, вот же я, ба, а она отмахивается: «Да не ты!», а потом в слезы. Не знаю, что и думать!

Антон не перебивал, давая Ленке выговориться, да и подходящих слов не находил, чтобы выразить ей свое сочувствие, а те слова, что приходили ему в голову, казались банальными и ненужными. Когда Ленка замолчала, Антон коснулся ее плеча в знак поддержки, и она тотчас прильнула к нему со словами:

– Как же хорошо, что ты приехал!

Он не смог ее оттолкнуть, когда она прижалась губами к его щеке и задрожала от беззвучных рыданий. Красная панама медленно сползла с ее головы и шлепнулась на землю, покрытую коркой подсохшей грязи. Воздух наполнился приторным медовым ароматом ее волос. В пакете, который Антон сжимал в руке, глухо звякнули консервные банки. Следом звякнуло что-то еще, но не в пакете, а где-то за забором, возле которого они стояли. В просветах между досками обозначилась чья-то грузная фигура. Над зубчатым краем забора возникло рыхлое лицо пожилой женщины в цветастой косынке. Близко посаженные хитрые глаза с любопытством уставились на Антона.

– Ленка, ты это с кем там? Что-то не узнаю. Ах, вертихвостка! Вот Женька прознает, опять скандал учинит!

– Баб Шур, ты тут вахту несешь, что ли? – огрызнулась Ленка, поспешно отстраняясь от Антона и вытирая ладонью раскрасневшиеся влажные щеки. – Это друг детства, мы с ним сто лет не виделись! А Женька сам виноват: долго канителится!

– Тьфу на тебя, смутьянка! – Баба Шура злобно зыркнула на нее, пожевала губами и спряталась за своим дощатым укрытием, продолжая ворчать что-то себе под нос.

– Это бабуля моя, – пояснила Ленка. – Вот в этих хоромах мы с ней и живем. – Она махнула в сторону видневшегося за забором приземистого деревянного дома, выкрашенного ярко-зеленой краской. – Вечно за всеми шпионит, до всех ей дело есть. Выпрыгнула, как черт из табакерки! Вот что можно делать в огороде в такое время?! Услышала, видимо, наши голоса и пришла к забору подсматривать.

Воспользовавшись моментом, Антон начал прощаться с Ленкой, чувствуя, как против воли его лицо расплывается в виноватой улыбке.

– Извини, но Евдокия Егоровна, наверное, заждалась меня…

– Ты не слушай мою старую балаболку! – Ленка потупилась. Увидев на земле свою панаму, она подняла ее и скомкала в руках. – Нет у меня никакого Женьки. Точнее, Женька есть, но у меня с ним ничего нет.

Антону хотелось ответить, что для него это неважно, но он лишь кивнул, глядя поверх ее головы в небо, исчерченное перистыми облаками, багровыми, как свежие раны. Золотистые «луковицы» церковных куполов тоже налились алым и пламенели огненными языками над кромкой березового леса. Было в этой картине что-то непостижимо прекрасное и одновременно фатальное. Казалось, все пространство налилось кровью и готово разразиться кровавым ливнем. У Антона под сердцем вдруг защемило, как бывает в моменты, когда накатывает дурное предчувствие. И все же он не жалел, что приехал сюда. Если бы не Ленка, все было бы просто отлично.

Во внутреннем кармане дедушкиного пиджака зазвонил телефон, и Антон, вынимая его, опрометчиво нажал на кнопку приема вызова. Из динамика вырвался мамин голос, как всегда, очень громкий, а сейчас еще и необычайно взволнованный:

– Антоша, сынок! Какое-то недоразумение вышло! Мне риелтор звонила. Говорит, ты у нее ключи от дома в Белоцерковском забрал и сказал, что мы раздумали его продавать. Я говорю, быть такого не может…

– Мам, мам, да погоди ты! – Антону пришлось сильно повысить голос, чтобы она его услышала. Вот так всегда: позвонит и с ходу начинает тараторить, пока не выложит суть вопроса. Наверное, по привычке экономит минуты, поэтому и торопится. И никогда не спросит, удобно ли ему говорить на личные темы. Обычно Антон не отвечал на ее звонок, если рядом находились посторонние люди, не желая, чтобы семейные проблемы стали достоянием всех окружающих, но тут случайно вышло. Стоявшая рядом Ленка наверняка уже навострила уши.

– Мам, давай, я перезвоню тебе через минутку и все объясню, ладно? Сейчас не очень удобно говорить, – произнес Антон в динамик, и Ленка тотчас замахала на него руками:

– Говори-говори, я уже ухожу! Бай-бай, не скучай, в гости забегай!

Антон кивнул красной панамке, исчезнувшей в проеме калитки, коротко выдохнул и, зашагав дальше по улице, вернулся к разговору с матерью.

– Я действительно был у риелтора и забрал ключи, – подтвердил он, убедившись, что мать все еще на связи.