Чтение онлайн

– Приказал срочно прибыть на плац с ведром, швабрами и мылом. Плац будем мыть.

– С мылом? Ты ничего не перепутал?

– Да нет, ничего не перепутал. Ты чё, меня за дурака держишь?

– Ну, тогда идём! Зови дежурного!

Через минут десять курсанты драили плац с мылом.

– Влад, может щёткой лучше будет? А?

Тут из-за трибун выскочили курсанты-третьекурсники.

– Смотри-и! Слоны плац с мылом фигачат! – они ржали, держась за животы, подзывая других на сие потешное зрелище.

– Блин, Макс, тебя развели! Это звонил не дежурный по полку!

– А чё меня? А я откуда знал. Там был такой голос,.. знаешь!

– Тьфу! – Тимофеев бросил тряпку в ведро…

– А чего это вы тут, товарищи курсанты делаете, – вдруг появился дежурный по полку и третьекурсники так же мгновенно исчезли из вида, как и появились.

– Да мы,.. мы,.. товарищ подполковник, мы тут плац моем, – Тимофеев поднял швабру и замер смирно. Шаталов натянул свой распущенный ремень сзади, втянул голову в плечи.

– С мылом? – подполковник смотрел на них с хитрым прищуром.

– Так точно!

– Молодцы! И чей же это, интересно, приказ?

– Мы думали Ваш, товарищ подполковник.

– Хм! Ух уж эти засранцы! – он подавил улыбку, сделал лицо свирепым. – А ну, похватали ваш инвентарь и марш в казарму!

Курсанты, похватав всё, что у них было, кинулись в расположение роты.

(Вот так примерно потешались старшекурсники над младшими. Причём, это случалось между курсантами, с разницей в один—два курса. Четверокурсники, сохраняя конкурентную дистанцию к задиристому третьему курсу, всегда были снисходительны к «слонам». Проявляя о них почти отеческую заботу. Требуя, правда, безоговорочное почтение взамен.)

Плац.

Очередное утро. Три тысячи курсантов застыли на плацу.

– Смир-р-р-но!

– К торжественному маршу! – вытягивая узкие носочки глаженных хромачей, офицеры вышли из строя и заняли свои места перед коробками своих подразделений.

– Па-а р-р-ротно! – офицеры лихо развернулись в сторону движения.

– На одного линейного дистанции! – «линейные» – курсанты роты почётного караула с пехотно-балетными инструментами СКС 7 в руках быстро сорвались с места, долбя асфальт вдоль трибуны и, достигнув своего места, по очереди, развернулись лицом к курсантским коробкам, поочерёдно звонко стукая прикладами об асфальт.

– Управление училища пр-р-рямо-о, остальные напра-а-ву! – курсантские коробки одновременно развернулись в сторону движения. Раз-два.

– Ша-а-го-ом м-марш! – грянул марш и три тысячи курсантов всех курсов одновременно двинулись в едином порыве.

– И-и-и раз! – роты поочередно выкрикивали до трибуны, переходя на строевой шаг, одновременно гордо вытягивая подбородки в сторону трибуны, выдерживая равнение в шеренгах.

– И-и-и два! – переходя на обычный шаг после, одновременно разворачивая головы прямо.

Так курсанты двигались с ежедневного развода на занятия, постигать свои хитрые и нехитрые дисциплины…

Школа.

– Ты чё? – Колька зацепил Женю плечом.

– Не чё! – Женя зло зыркнул на обидчика и пошёл дальше.

– Не, я сказал, а чё ты, в натуре, без галстука пришёл, как бык какой-то?

Женя уже обратил внимание, что все пацаны в классе, попрощавшись с пионерией по возрасту, сменили пионерские галстуки на настоящие взрослые. Разных расцветок. И каждый щеголял узлом как можно более крупных размеров. Модно было завязывать их так коротко, чтобы кончик опускался где-то в районе солнечного сплетения или чуточку ниже… Колька встряхнул длинными волосами, наклонил голову набок и продолжил, разгорячаясь, видя недоуменно-испуганно молчащего «новенького».

– Ну, ты чё, новичок? Не врубаешься что ли? Чё молчишь, как бык? В чайник хочешь? – он снова толкнул Женю и начал по-заправски засучивать рукава.

На этот раз Женя вскипел и кинулся на обидчика как мог. Драться он не любил и не умел. Но куда ты денешься вот в такой ситуации? Колька не ожидал. Но замолотил руками что есть сил, как мельница.

Пацаны класса, наблюдавшие эту сцену с любопытством, а точнее сказать, подстрекавшие шестёрку-Кольку, сразу слетелись как мухи на мёд.

– Короче, сегодня махач после уроков! – заявил Кандалов. Он был из числа «тёмных». Из числа тех, кого все боятся. И кто был «пионером» во всех тёмных делишках и внешкольных «развлечениях» такого рода.

Колька «шестерил» на «Кандала». Это Женька уже понял. А так же понял и то, что драку без потери авторитета избежать не удастся.

– Идиоты! – крикнула девочка с голубыми глазами, в которые Женька как-то сразу втюрился.

– Тебя, Динка, не спрашивают. Это не твоё девчачье дело! – раздалось в классе…

– Драчка! Развлечёмся! – потёр весело ладони Шахов, приятель Кандалова.

– Ты лучше не ходи туда! – тихонько дёрнул Женьку за рукав какой-то полноватый мальчишка в очках.

Ровно в 16—00 на школьном стадионе Женька сцепился с Колькой. Долго метелили они друг друга, под ликование одноклассников, катались по земле, давили и пинали друг друга. Колька всё поглядывал на стоящих в стороне «Кандала» с «Шахом», надеясь на то, что те вмешаются, да отметелят новичка, но те не вмешивались. Наконец, Колька заявил, запыхавшимся голосом, сплёвывая кровь на песок:

– Бедиев, слушай. А чё мы тут вообще махаемся? Может, ну его? А? Мож хватит?! У меня к тебе претензий нету!

– Да? Ну, ладно. Ну его! – согласился Женя, вытирая ладонью расквашенный нос.

– Мир?

– Ага! Мир так мир!

Потрёпанные, вымазанные в земле взъерошенные пацаны, харкаясь металлического привкуса кровью, потирая ушибы и ссадины, морщась и едва переводя дыхание, хлопнули друг друга в знак примирения и разошлись. Это была «ничья».

И это была полная и обоюдная «сатисфакция». Никто не остался «при своём». Кандал сплюнул. Его приятель Шахов махнул рукой.

– Ладно! Молодец, новенький. Не ссыкло! Драться, правда, толком не умеешь. Но это ладно! Зрелищно было, только мало. Тока смотри у нас! Теперь чтоб могила! Никому ни-ни об этом! Ты меня понял?