Чтение онлайн

– Нет, не прекрасно! – рассердилась Ирка. – Они ведь только схватили Антигона! Не убили, а лишь отняли булаву и потащили в машину! Не смотри на меня как доктор! Я знаю, о чем ты думаешь! Что добро должно быть с кулаками! А ну как кулаки перевесят? И очень даже легко могут перевесить!

Багров не стал затевать спор.

– По мне так, чем раньше пресекается зло, тем меньше оно успевает натворить и тем с меньшими потерями выкорчевывается. Прижжешь маленькую ранку – не будет язвы… – только и сказал он.

Помолчал, посмотрел на следы шин и добавил:

– Странно, что Антигон не успел ничего сделать. Обычно у него обостренное чувство опасности! Конечно, я тоже его схватил, но я-то другое дело! У меня было время приготовиться.

– И правда странно. Может, его так сильно током шарахнуло, что он ничего не соображал? – предложила вариант Ирка.

– Не в том причина. Тут что-то другое…

Багров вошел в подъезд и, бросив задумчивый взгляд на выкорчеванную без усилий железную дверь, остановился у электрического шкафа. В шкафу что-то гудело и тряслось. Кисло, до щекотного чувства в языке, пахло паленой проводкой. На пыльной резиновой оплетке одного из кабелей ясно обозначились четыре пальца и черта от ногтя. Похоже, Антигон пытался удержаться, когда его выволакивали.

– Никаких особых следов борьбы. Взяли тепленьким. Убивать не стали, потому что явно хотят что-то узнать. Заметь, что вопить Антигон начал уже на улице! – сказал Багров.

– И что это значит?

– Ты ощутила сильную головную боль за несколько секунд до того, как мы услышали крик?

– Да. Мне показалось, что голова у меня сейчас взорвется.

– Мне тоже было не особо приятно, хотя я и успел блокироваться. Тут с вражеской стороны сработал сильнейший интуитивщик. Он послал волну боли, которая на несколько секунд лишила Антигона способности сопротивляться. Если мы с тобой почувствовали это наверху, через кучу ступеней отсюда, то что испытал твой кикимор внизу?

Несмотря на то что ситуация была малоподходящая, Ирка не стала сдерживать улыбку.

– Я примерно знаю что, – сказала она.

– Что?

– Крайнее удовольствие!

– Ну и где дырки от пуль? – критически спросил Меф, дважды обойдя длинный черный автомобиль, ожидавший их у входа.

Мамай сплюнул сквозь зубы и толкнул ногой колесо.

– Нэту дирок, – сказал он.

– Что, серьезно? Не ожидал от тебя такого, – удивился Буслаев.

Мамай осклабился.

– Слюшай, зачэм абыдыт хочишь? Кагда машин с гора упал и савсэм всех убил, какой такой дырка, а? – сказал он.

Убедившись, что Мамай и здесь не изменил своим привычкам, Меф влез в автомобиль. Немного погодя к нему присоединились Дафна с котом и Арей. Мамай захлопнул за шефом дверцу, сел за руль, и длинная машина, нетерпеливо зарычав, рванулась с места.

Замелькали, расплетаясь, переулки. Завизжали тормозами потоки машин на внезапно плеснувших запретом светофорах. Голубоватой подсветкой горели приборы. Размазалось по стеклу плоское отражение от мертвенно застывшего лица Мамая.

Меф и не заметил, как они выскочили из города. Надвинувшийся вечер скрещивал лучи фар. Арей не двигался. Его тяжелая голова была опущена на руки. Рядом, отодвинувшись от него насколько возможно и настолько же придвинувшись к Мефу, сидела Даф.

– Поменяйся со мной местами, а? Не хочу я здесь! – прошептала она Мефу и, не дождавшись ответа, перебралась к окну.

Теперь Дафна и Арей оказались по краям, Буслаев же посередине между ними, да еще с нагло угнездившимся у него на коленях Депресняком.

– Хорошо сидим, э? По степени градации мрака, а? – не открывая глаз, насмешливо произнес Арей.

– Или света, – упрямо сказала Дафна.

Она не желала, чтобы мрак вновь перекинул между собой и Мефом незримый мостик общности, по которому зашагают кожаными сандалиями мертвые его легионы.

Ей подумалось, что в человеческом мире чистая победа над тьмой почти невозможна, как невозможно вброд перебраться через жидкую трясину, не запачкавшись. В конце концов, наполовину проигрыш – это наполовину победа. Главное, куда после битвы обращено лицо сражающегося.

Машину тряхнуло. Мамай ради эксперимента свернул со встречной полосы на свою, по касательной зацепив шарахнувшийся легкий грузовичок.

– Дывадацать пять! Вэсэло, а? – сказал Мамай, кинжалом делая зарубку на руле. Это он считал аварии с начала поездки.

Меф давно не смотрел на дорогу. Его больше занимала сохранность собственных брюк, которые в двух местах уже прорезал бритвенными своими когтями Депресняк. Меф попытался незаметно согнать кота с коленей, и тогда Депресняк, которому не хотелось слезать, выпустил когти уже на полную. Меф взвыл.

– Это потому, что ты его гладил! – сказала Дафна, спасая Буслаева от кота.

– Но ему же нравилось!

– Мало ли! Отдельным котам удовольствие строго противопоказано! От удовольствия они начинают мурлыкать и выпускать когти, – подтвердила Дафна.

– Зоркое наблюдение, светлая! Большинству людей счастье тоже противопоказано. Они мгновенно начинают искать, чем себя наказать, и чуть ли не битое стекло грызут, – насмешливо подал голос Арей.

– Может, проще и честнее поделиться лишним счастьем, урезать себя в чем-то осознанно? Когда у машины работают тормоза, можно позволить себе не врезаться для торможения в столб, – предложила Дафна.

Ей не нравилось, когда мрак выкидывает логические обманки. Арей зевнул и не ответил. Такая уж была у него манера – не слышать вопросов, которые ему неинтересны либо невыгодны.

В дороге Мефу не понравилось. Ехать из Москвы в Питер на автомобиле удовольствие примерно в половинку от серединки от ниже среднего. Особенно если автомобиль то и дело исчезает во время обгонов и после материализуется на трассе километрах в трех впереди, почти под колесами у встречного трейлера.

В Питер они приехали посреди ночи. Промчавшись по центру города, в районе канала Грибоедова Мамай резко свернул направо. Здесь он бесцеремонно припарковался в столб и, обежав автомобиль, открыл шефу дверцу.