Чтение онлайн

– Простите.

– Следующий вопрос, мистер Холлер, – распорядилась судья.

– У меня все, ваша честь. Благодарю вас, миссис Виндзор.

Мэри Виндзор начала подниматься со стула, но судья снова сделала ей замечание, велев оставаться на месте. Я вернулся за свой стол, тогда как Минтон, напротив, поднялся. Я окинул взглядом зрительские ряды и не увидел знакомых лиц, если не считать Си-Си Доббса. Он ободряюще улыбнулся мне, но я не отреагировал.

Ответы Мэри Виндзор уже мне, на прямом допросе, точно следовали сценарию, выработанному нами за ленчем. Она в сжатой форме донесла до жюри объяснение по поводу ножа, однако оставила в показаниях скрытую информацию – минное поле, куда в дальнейшем предстояло ступить Минтону. Свидетельские показания Виндзор в ходе прямого допроса не распространялись далее того, что я ранее представил Минтону в рутинной сводке материалов по делу. Если он захочет узнать больше, то вскоре услышит под ногой убийственный щелчок.

– Скажите, – начал прокурор, – инцидент, побудивший вашего сына носить с собой пятидюймовый фальцнож, когда произошел?

– 9 июня 2001 года.

– Вы уверены?

– Абсолютно.

Я повернулся на стуле, чтобы лучше видеть лицо моего соперника. Я просто читал по нему. Он думал: вот тут для него кроется что-то важное. То, что Алиса Виндзор точно воспроизвела дату, несомненно, указывало на наличие сфабрикованных, ложных показаний. Минтон был приятно возбужден.

– Было ли какое-нибудь сообщение в газете о нападении на вашу коллегу-риелтора?

– Нет.

– Проводилось ли полицейское расследование?

– Нет, не проводилось.

– И тем не менее вам известна точная дата. Как такое возможно, миссис Виндзор? Вам сообщили дату непосредственно перед вашим свидетельским выступлением?

– Нет. Мне никогда не забыть тот день, когда я подверглась нападению.

Она выдержала паузу. Я увидел, как по меньшей мере трое присяжных застыли с открытыми ртами. Минтон сделал то же самое. Я почти физически ощутил, как капкан захлопнулся. Я буквально услышал это самое «щелк!».

– Мой сын тоже никогда не забудет его, – продолжила Виндзор. – Когда он пошел меня искать и обнаружил в том доме, я была связана. Голая, в крови. Для него было страшной травмой увидеть меня в подобном состоянии. Полагаю, именно это явилось одной из причин, почему он пристрастился носить с собой нож. В каком-то смысле он корил себя, что не приехал туда раньше и не смог воспрепятствовать насилию.

– Понимаю, – проговорил Минтон, уткнувшись в свои записи.

Он оцепенел, не зная, что сказать или сделать дальше. Боялся оторвать ногу от земли, опасаясь, что мина сдетонирует и грохнет.

– Мистер Минтон, у вас есть еще вопросы? – поинтересовалась судья с плохо скрытой нотой сарказма в голосе.

– Еще один момент, ваша честь, – отозвался прокурор.

Он заново пробежался по своим записям и попытался хоть как-то спасти положение.

– Миссис Виндзор, вы или ваш сын обращались в полицию после того, как это случилось?

– Нет. Льюис хотел, а я – нет. Я считала, что это лишь усугубит травму.

– Значит, в полицейских сводках это преступление не зафиксировано, правильно?

– Да.

Я чувствовал, что Минтон хочет довести дело до логической концовки и спросить, обращалась ли она к врачу после нападения. Однако, опасаясь очередной ловушки, отказался от вопроса.

– Таким образом, получается, что в подтверждение того, что нападение действительно имело место, мы имеем только ваше слово? Ваше и вашего сына, если он решит давать показания.

– Оно имело место. Я живу с этим каждый день.

– Но мы вынуждены полагаться лишь на ваше свидетельство.

Она бесстрастно посмотрела на обвинителя.

– Это вопрос?

– Миссис Виндзор, вы пришли сюда, чтобы помочь своему сыну, не так ли?

– Если удастся. Он хороший человек и не стал бы совершать это гнусное преступление.

– И вы пошли бы на все, чтобы спасти сына от осуждения и, вероятно, от тюрьмы, не так ли?

– Но я не стала бы лгать о подобных вещах. Под присягой или не под присягой – не стала бы лгать.

– Но вы хотите спасти сына?

– Да, хочу.

– А спасти его означает солгать ради него?

– Нет.

– Благодарю вас, миссис Виндзор.

Минтон поспешно вернулся на свое место. У меня был только один вопрос на повторном прямом допросе:

– Миссис Виндзор, сколько вам было лет, когда на вас было совершено это нападение?

– Пятьдесят четыре года.

Я сел.

Минтон тоже больше не имел вопросов, и Виндзор отпустили. Я попросил судью позволить ей остаться среди зрителей до окончания процесса, поскольку теперь ее показания были уже выслушаны. При отсутствии возражения со стороны обвинителя просьбу удовлетворили.

Моим следующим свидетелем стал детектив полицейского управления Лос-Анджелеса Дэвид Лэмкин, который являлся общефедеральным экспертом по преступлениям на сексуальной почве и в свое время занимался следствием по делу «насильника-риелтора». В ходе краткого допроса я установил обстоятельства указанного дела и наличие пяти заведенных полицией аналогичных уголовных дел, по которым проводились расследования. Я быстро подобрался к пяти ключевым вопросам, необходимым мне для подтверждения показаний Мэри Виндзор.

– Детектив Лэмкин, каков был возрастной диапазон работавших в недвижимости женщин, ставших жертвами этого насильника?

– Это были уже опытные, признанные профессионалы, сделавшие успешную карьеру в бизнесе. У всех возраст выше, чем обычный средний возраст жертв насилия. Насколько я помню, самой молодой было двадцать девять лет, а самой старшей – пятьдесят девять.

– То есть женщина пятидесяти четырех лет входила бы в возрастной диапазон, привлекавший насильника, я правильно понял?