Шрифт:
Данила Врангель. Любовь к Дьяволу
Рассматривая само стремление к познанию принципов существования, структуры взаимодействия истоков и стоков последовательности существующих феноменов действующего мира человеческого сознания, нельзя не признать, что оно не может не говорить о существовании энергетического истока самого стремления как инструмента использующего анализ-синтез-интуицию с целями неясными и неподдающимися логическому определению.
Любовь к мудрости камуфлируется почти полной отрешенностью от физических дисциплин, то есть действует в своём энергетическом поле, которое далеко от поля физико-физиологического, но, тем не менее, находится непосредственно в поле истока мотивов всех физико-физиологических действий отдельных людей и всего человечества в целом как массы конкретных личностей.
Философия рассматривает детали мира исключительно из любви к этому зрелищу, без всякого предполагаемого теоретического смысла, как может показаться большинству умов, размышляющих на подобные темы.
Однако препарация материала в поле эфемерности идей, которые запускают практические действия приводящие к изменению окружающего пространства, в действительности представляет собой микрохирургическую анатомию духовного поля, не могущую не оставлять последствий своего влияния на саму эту структуру.
То есть, говоря проще, философия, используя пиетет, проявляемый к ней в высших эшелонах социальной пирамиды, формирует мнение, которое не более чем мнение, однако в подаче философского изыска становится почти действительностью.
Отличие философии от религии всего лишь в том, что философия не принимает ничего на веру, как заявлено представительством самого понятия, однако конечный результат, по которому собственно только и можно судить о динамичных преломлениях познания предполагаемого как таковое, не выводит ясного подтверждения понятия философии как науки, но всего лишь как понятия любви к препарированию ради препарирования, что сложно оспорить самим философам и что ничем не отличается от любви к вере, но лишь с той разницей, что философии дозволено абсолютно всё.
Таким образом, действуя в поле сознания склонного к познанию ради познания, сила истока философского познания воздействует на элиту разума и духа, а уже посредством этой элиты, влияет на всю остальную человеческую массу с целями совершенно неясными, хотя, безусловно, абсолютно прозрачной картиной движения самой этой силы, которая именно как сила просматривается большинством самих философов как нечто, порождающее что-то, что само собой как минимум странно, поскольку всё, что необходимо для существования всего существующего существует изначально, поэтому явное существование этой силы определяемой как любовь к мудрости не подлежит сомнению, но любовь ли это однозначного ответа нет.