Чтение онлайн

Жадная к жизни и не знающая прощения мысль одного из демиургов настигла Второго Пророка. К этому времени многие демиурги, сопровождаемые матерями, покинули Россию. Приближалось время преобразования мира, и страшно было подумать, чем эти преобразования закончатся и закончатся ли вообще. Происходящее пугало и вгоняло в тоску. Ощущение причастности к происходящему рождало острое чувство обреченности.

Старший оперуполномоченный УУР МВД России Роман Калгин погиб при возвращении в Москву. Пассажирский поезд на тупиковой линии врезался в цистерну с бензином, погибло двадцать семь человек из первого вагона, в том числе Калгин. Это могло быть случайностью, но Нечаев в случайность не верил, воспринимая происходящее как продолжение истории с Младенцами, и укрепился в этом мнении, когда через пять месяцев из Южного федерального округа сообщили, что старший оперуполномоченный уголовного розыска Николай Евграфов погиб при проведении спецоперации в Дагестане. Обезвреживали группу ваххабитов, засевших в частном доме. В ходе перестрелки случайная пуля угодила Евграфову в незащищенную шею. Через неделю после его гибели к Нечаеву пришла молодая женщина, назвавшаяся Викой. Даже неискушенный человек догадался бы, что женщина беременна, - так явственно платье обтягивало округлый животик. Вика попросила у Нечаева фотографию Николая Евграфова. Кадры еще не успели сдать дело в архив, поэтому Нечаеву без особого труда удалось выполнить ее просьбу - он просто взял последнюю фотографию Примуса из его личного дела и отнес ее в экспертно-криминалистический отдел, где с нее сделали несколько хороших дубликатов.

Андрей Георгиевич Гнатюк был жив, но потерял память. Бывает. Зимним днем в гололед он перебегал дорогу, поскользнулся, упал и ударился затылком об асфальт. В результате Андрей Георгиевич совершенно забыл все, что происходило в последние три года. Конечно, это тоже могло быть случайностью, но цепь случайностей привела к тому, что Нечаев остался единственным хранителем тайны, и это тяготило его, тем более что в мире начали совершаться непостижимые и жутковатые чудеса.

Семь дней над голодным африканским континентом шел дождь из манны. Белые бугристые питательные комки усеивали саванну и пески пустынь, засыпали улицы городов и деревень; люди заготавливали манну впрок, ею были переполнены склады; а манна все сыпалась с безоблачных небес; изголодавшиеся дети жадно поедали ее прямо на улицах; в небесах, подхватывая падающую манну, носились стаи взволнованных птиц; среди зарослей трав ее поджидали газели и быки, антилопы и львы, уже не обращающие на бывших жертв никакого внимания; на воде не стихали круги от прожорливых рыб. День сменялся ночью, а на место ночи опять приходил день, а манна продолжала падать, и никто не знал о причине ее появления.

Над бедными районами азиатских стран шли обильные рыбные дожди. Большая и малая рыба, сверкая серебристой чешуей в струях дождя, падала с небес, к восторгу людей, билась в лужах, маня доступностью и съедобностью, ее собирали, бросаясь в дорожную грязь и в просторы рисовых полей.

Мир словно взбесился - полчища комаров пришли в европейские города, тучи больно жалящих мух заполнили пригороды, на улицах появились серые голохвостые пасюки. Собравшись в бесчисленные стаи, они прошли по побережью, оставляя за собой пустые дома и обглоданные трупы, и скрылись в серо-зеленых холодных водах северных морей.

Над городами и весями ночами печально пела невидимая труба.

В осеннюю ночь Нечаева мучила бессонница.

Он уже вышел на пенсию, хотя его начальство немало удивлялось принятому им решению. На другую работу он пока не пошел, хотелось быть свободным, чтобы осмыслить все, что произошло, и понять, что последует. Все чаще его посещала мысль, о необходимости дальней поездки. Где-то в Израиле были люди, которые краешком прикоснулись к тайне, с которыми можно было поговорить о Младенцах. Рассказывать о Младенцах людям, ничего не знавшим об эксперименте, Нечаеву было страшно.

К утру, когда погас синий экран маленького телевизора, стоявшего на кухне, когда последняя сигарета превратилась в пепел и дым, а лужицы на городских дорогах и тротуарах покрылись ледяной корочкой, Нечаев понял, что должен ехать.

Утром телевизор сообщил о новых диковинах и чудесах.

В президента Евросоюза Анри Коммона с безоблачного неба прямо в центре Амстердама ударила молния, оставив на правом предплечье татуировку, образующую надпись, настолько неприличную, что президент немедленно лег в косметическую клинику, откуда написал прошение об отставке.

В некоторых городах и поселках стали встречать умерших людей. Исполнилось предсказание прорицательницы Ванги: «И будут мертвые ходить средь живых!» Оказалось, что это следует понимать буквально. Два таких человека в Черногории были задержаны полицией. Они ничего не помнили о своей кончине и смеялись над теми, кто говорил об их смерти. Вскрытие захоронений обнаружило, что могилы пусты…

Папа Римский призвал всех католиков готовиться ко дню Страшного суда.

Над Римом выпал дождь из гранитных обломков.

– Ну, куда ты собрался?
– сказала Нечаеву жена.
– Не видишь, что в мире творится? Господи, неужели это правда?

– Ты о чем?
– спросил Нечаев.

– Да о конце света, - сказала жена.
– Сегодня в магазине одна старуха говорила, что он уже совсем близок. Мертвые из могил встают, над Сальском, говорят, три дня Богородица плакала, в Еглани крест на церкви по ночам светится.

– Ты бы больше сплетни собирала, - с легким раздражением сказал Нечаев.

– А я сама слышала, как по телевизору передавали, - возразила жена, - что по дну Атлантического океана по направлению к Рио-де-Жанейро идет статуя Христа. А как дойдет, так всему конец и настанет!

Нечаев резко встал из-за стола.

– Старый дурак, - сказала ему в спину жена.
– Это ж в какую копеечку нам твоя поездка обойдется?

– Ты же конец света встречать собралась, - хмыкнул Нечаев.
– На кой черт тогда деньги нужны?

– Так что ж тогда, - вспылила жена, - трать все, да? Избавляйся от нажитого?

– А ты собралась все с собой тащить?
– засмеялся Нечаев. Жена заплакала и торопливо ушла на балкон. «Господи!
– с отчаянием подумал Нечаев.
– Я даже ей ничего не могу рассказать, не подвергнув ее опасности. Ничего невозможно сделать. Никто не поверит. Будут считать, что я сумасшедший. Никто не попытается связать мои слова с происходящим в мире. Посадят в дурдом и станут лечить, чтобы избавить от глупых и ненужных мыслей. Даже к попу не пойдешь с исповедью, он ее просто не примет, ибо рассказанное мной никогда не совместится с его представлениями о Боге и станет подрывать его мифологию похлеще атеизма».

Неуютно жить на свете, когда ты являешься единственным обладателем тайны, которая может перевернуть представления о мире и будущем. При всем этом Нечаев все так же не верил в Бога, он просто считал, что если в чаше и была кровь, то не Божества, нет, скажем неведомого и могущественного существа, способного повлиять на судьбу мира. Но если говорить по совести, какая разница, кто это был - Господь, обитатель далеких звездных миров или один из тех, кто населял планету Земля до человека?

Важным было то, что существа, пришедшие в мир волею и разумом доктора Медника, могли многое, и что еще важнее - Нечаев сам убеждался в этом с каждым прожитым днем.

Самолет шел на высоте семи с половиной тысяч метров, и под ним белым бесконечным саваном землю накрывали облака.

– Боже, как красиво!
– отвлек Сергея Ивановича от грустных мыслей чей-то восхищенный крик.

Посмотрев в иллюминатор, Нечаев увидел фантастическую картину: облака клубились, белые шары разных размеров отрывались от облаков, всплывали выше, наливаясь разными цветами, и вскоре они заплясали по равнине под самолетом, делая белую равнину похожей на праздничную площадь, на которой проходит парад. Некоторые шары устремлялись еще выше, подпрыгивали, скакали по облачному подножью, делились и снова сливались в единый шар, лопались, оставляя за собой миллионы разноцветных пузырьков. Казалось, что белая пелена, лежащая под машиной, подрагивающей и стремящейся в темно-фиолетовую, почти черную пустоту, скручивается в жгуты, обретающие цвета.