Шрифт:
1. Тупичок
Мне было 12 лет, когда в соседнюю квартиру вселилась молодая семья с двумя дочерьми — семи и двух лет от роду. Наш дворик небольшой, и я часто сталкивался со старшей — Наташкой. То у ворот, то возле сараев. Она постоянно при встрече со мной краснела и старалась быстрее проскочить мимо, а я не мог понять, с чем это связано.
Как все мальчишки в этом возрасте, я сгорал от любопытства, как же устроено женское тело. Сестры у меня не имелось, так что подсматривать мне было не за кем. Конечно же, пару раз в компании друзей мы рассматривали фотографии с голыми женщинами, но качество снимков оставляло желать лучшего, (всё происходило в далеких 70-х годах, когда «в СССР секса не было»). Поэтому в наших головах бродило одно лишь желание — увидеть, а еще лучше — пощупать письку какой-нибудь девчонки. Я белой завистью завидовал Сереге, у которого имелась сестра младше его на два года, с которой он, по его словам, «вытворял всё, что только приходило ему в голову…» Но на все наши предложения, чтобы Дина появилась в нашей компании и продемонстрировала, что же у неё под трусиками, он отвечал категорическим отказом.
Так прошло около двух лет. Как-то раз утром, в начале июля, я увидел, что дядя Паша, отец Наташки, натягивает между двух яблонь, растущих в углу нашего двора, большой гамак. Я подошел к нему.
— Привет, дядь Паш!
— Здорово.
— Для кого вы его устраиваете?
— Для своей Ленки (младшей дочки), пускай днем, на свежем воздухе спит, да и самому после работы поваляться не грех.
— А мне можно будет на нём полежать?
— Да, конечно, только старайся его не оборвать.
— Конечно, дядь Паш, не бойтесь, не оборву.
Подвесив гамак, сосед ушел на работу, а я тут же забрался в него, устроился поудобнее и, раскачиваемый ветерком, задремал. Проснулся я оттого, что меня трясла за плечо тетя Софа, мать Наты и Лены.
— Вставай, лежебока, тебя уже мама на обед звала, а я сейчас в гамак Лену уложу, пусть поспит.
Я сходил пообедать и вернулся во двор. Подойдя к гамаку, я увидел, что он застелен одеялом, а на одеяле, раскинувшись, посапывает Ленка. На ней были только тонкие белые трусики.
Гамак был удачно расположен в глубине двора и не просматривался из окон нашего дома. Я огляделся: вокруг никого не было. От мысли, что я сейчас смогу увидеть письку Ленки, у меня участилось сердцебиение.
Я наклонился и провел пальцем по письке спящей девочки, обтянутой трусиками. Ленка не пошевелилась, и ритм её дыхания не изменился. Тогда я осмелел и потянул резинку трусиков вниз. Передо мной открылся чудесный вид: пухлый холмик, разделенный пополам ровной чертой разреза. Я аккуратно раздвинул эти мягкие губки и увидел розовые лепестки, на вершине которых виделся какой-то капюшон, а внизу между ними было отверстие, уходящее вглубь тела.
Я провел пальцем по этой расщелине и понюхал палец. От него пахло мочой и ещё чем-то непонятным. Я, было, собрался продолжить исследования дальше, но послышались чьи-то шаги. Трусики Ленки мной тут же были приведены в порядок, и я сделал вид, как будто укачиваю малышку.
Обернувшись, я увидел подходившую Наташку.
— Ты что здесь делаешь?
— Да вот, подошел, смотрю — ворочается, решил немного её укачать.
— А-а, понятно…
— А ты куда собралась?
— Сейчас Маринка должна придти поиграть, а я подошла проверить, не проснулась ли Ленка. А ты чем собрался заниматься?
— Не знаю, все ребята разъехались кто куда: кто на море, кто к бабушке в деревню. Я один из компании остался, скукота страшная.
— С нами будешь играть?
— А во что?
— Найдем, не бойся.
Я окинул взглядом хрупкую Наташину фигурку, одетую в легкий сарафанчик и прикинул, что во время игры, во что бы мы ни играли, я смогу подсмотреть, какого цвета трусики у старшей из сестер, а, может быть, и у подружки — симпатичной девочки того же возраста, что и Наташка.
— Ну, хорошо, уговорила…
Наташка, довольная, захлопала в ладошки и закружилась на месте. Подол её сарафана от вращения приподнялся, ещё бы чуть-чуть, и показались бы трусики, но Наташка тут же перестала кружиться и, ухватив меня за руку, потянула за собой за сараи. Оказывается, эти две подружки расчистили тупичок за сараями, притащили туда поломанные стулья и старую раскладушку. От дождя и солнца этот уютный уголок укрывал скат крыши.
— Ну вот, здесь мы и играем с Маринкой…
— Неплохо вы здесь всё устроили, мне нравится. А во что играете?
— По-разному. В дочки-матери, в доктора…
— Взрослые сюда не приходят?
— Нет, они всё ещё думают, что здесь заросли.
— Понятно…
— О, вот и Маринка!
В проходе между сараями показалась девочка в тонкой футболке и коротеньких шортах.
— Привет, Маришка!
— Привет. Я вижу, Наташка тебя всё-таки затащила к нам в гости…
— Ага, так я не пойму, чья это идея была?
— Наша общая. Мы давно хотели с тобой подружиться, но ты не обращал на нас внимания. А ты нам обеим нравишься. Вот.
С этими словами Маринка подошла и стала около меня, а потом вдруг обняла меня и чмокнула в губы.
— Эй, подруга, так не честно, я тоже хочу его поцеловать! — и после этих слов к моим губам прижались губы Наташки.
Я стоял ошарашенный: Меня. Поцеловали. Две. Девочки. И всё это так неожиданно и приятно. Губы девчонок пахли ягодами.
У меня в голове зашевелилась мысль, а не попробовать ли раскрутить девчонок на что-либо большее?
— А здесь жарко… Давайте притащим ванну, натаскаем в неё воды, а когда она нагреется на солнце, будем в ней плескаться.
— Давай, а мы и не догадались раньше это сделать. Вот что значит мужчина — хихикнула Маринка.
Притащить в этот закуток огромную жестяную ванну, было делом пяти минут. Ещё около пятнадцати минут мы дружно таскали воду из расположенной неподалеку от двора колонки. Когда набралось полванны, я остановил девчонок.
— Хватит, а то долго греться будет.
В течение часа, пока солнце грело воду, мы сидели на раскладушке и болтали. Из-за растянувшейся ткани девчонки всё время съезжали в образовавшуюся яму и прижимались ко мне. Вначале они старались держать расстояние, но потом перестали обращать на это внимание. Я положил руки на их коленки и в процессе разговора слегка их поглаживал, млея от мысли, что ко мне с двух сторон прижимаются сразу две симпатичные девочки.