Чтение онлайн

Монтесума стал жертвой своих соплеменников.

Мешики атаковали дворец, занятый испанцами.

Наверху изображен Монтесума, пытающийся остановить воинов; они же продолжают метать камни и копья. Lienzode Ilaxcala, ed, 1892

Испанские свидетельства ясны и однозначны. Свидетельства Кортеса и Берналя Диаса, монаха Франсиско де Агилара и зятя Монтесумы совпадают. В то время, когда на судебном процессе Кортеса обвиняли в чем угодно, никто все же не инкриминировал ему смерть Монтесумы. Он ие повинен в этой смерти, потому что она ему была совершенно ни к чему. Внешне Монтесума сохранял свою власть до самого конца и мог быть в таком виде полезен. Народ ие оскорблял его последними словами. Развенчание наступило лишь йотом, в легендах побежденных — потому, что оно было им необходимо, и потому, что оно способствовало осуждению испанцев,

для которых Монтесума перестал быть полезным. Как утверждает не без основания Муньос Камарго, именно на него испанцы возлагали свои главные надежды.

Дело рассмотрено. Однако это не мешает некоторым современным историкам настаивать на виновности испанцев. В XIX веке Ороско-и-Берра, например, считает себя «обязанным» высказаться именно в этом смысле, как он говорит, «по спокойном размышлении, движимый не ненавистью, но убеждением». И, возможно, поисками истины, но увы, не аргументов. Чаверо и Гусман придерживаются той же позиции. Тот и другой склоняются к версии удавки, тогда как Падден непонятно почему отдает предпочтение версии кинжала. Тоскано и Брандейдж также поддерживают предположение о ликвидации Монтесумы испанцами, а Сотомайор принимает даже уточнение, касающееся избиения камнями мертвого тела. Другие авторы сопоставляют обе версии, не высказывая своего предпочтения (Леон-Портилья), хотя Бабелон считает индейскую версию более правдоподобной. Большинство признает очевидность испанской версии — начиная с Прескотта и кончая Васкесом, который противопоставляет непротиворечивость испанских версий противоречивости индейских.

Невозможно однозначно ответить на вопрос, намеренно ли мешики убили своего короля. Возможно, что но крайней мере некоторые из них считали своим долгом пойти на такой шаг. Особенно Куитлауак, которому Монтесума помог выйти из неволи, возможно давая ему карт-бланш и принося, таким образом, себя в жертву. Без сомнения, именно через своего брата Монтесума заявил своему народу, что в данных обстоятельствах его можно не принимать во внимание. Куитлауак буквально использовал это заявление и велел убить детей Монтесумы.

Раненный в лоб Монтесума умер лишь несколько дней спустя. Он желал этой смерти, поскольку жизнь для него уже не имела смысла. Он был помехой для своих подданных, и поэтому он хотел умереть. Испанцы хлопотали возле него — ведь от него зависело их спасение. Он отвергал всякое лечение. Напрасно была сделана попытка уговорить его принять крещение. Он поручил своих детей, и особенно своего сына Чималыюиоку заботам Кортеса, который сделал, что смог. Когда он умер, его тело было поручено двум пленникам, которые его передали мешикам. В состоянии глубокой скорби индейцы сожгли своего короля на следующую ночь и устроили ему пышные похороны.

Рассказывают также, что когда тело императора было выдано индейцам, то некий Апанекатль (имя лунного врага Кецалькоатля) взял его к себе на спину и отправился в поисках места для достойного погребения. Никто, однако, не захотел заниматься телом покойного Монтесумы, а в Некатитлане его даже стали забрасывать камнями. Наконец, Апанекатль, потеряв терпение, воскликнул: «О сеньоры! Что же мне делать с этим несчастным Монтесумой? Неужели мне суждено таскать его на себе всю жизнь?» В конце концов было решено предать тело огню.

Тело подвергалось оскорблениям даже на погребальном костре. «Негодяй! Повсюду он сеял страх, и каждый дрожал перед ним. Каждый, кто обидел его хоть самую малость, сразу становился покойником! Сколько людей поплатилось жизнью за неосторожно сказанное слово или в результате наговора!» Следует заметить, что этот текст, в котором, собственно, подвергается критике само понятие империи, возник рядом с Мехико, в Тлателолько. В тексте имеется, кроме всего прочего, упоминание о том, что при сожжении «тело издавало гнусный запах». В Месоамерике, как известно, плохой запах связывается с грехом и нечистотой. Пепел императора остался без особого погребения.

Монтесума был одновременно убит и покончил самоубийством — как раз вовремя для того, чтобы не видеть то, чего он боялся больше всего — гибели своего города и его цивилизации. Он хотел избежать героического самоубийства своего народа. Его трагедия заключается в том, что как раз это ему было поставлено в вину.

Он понял с самого начала, что его империя не сможет противостоять натиску пришельцев, поскольку они представлялись именно теми непобедимыми божествами, чье возвращение ожидалось с таким страхом.

Монтесума был пленником мифов своего народа, он стал их жертвой.

Но эго не помешало ему действовать в нужном направлении. Впрочем, он считал, что может применить мифы к реальным событиям, поскольку пришельцы казались ему непобедимыми; он счел их непобедимыми ие потому, что это подсказывалось мифами. Конечно, он обратился к магии, но вместе с тем он не отказывался и от реальных действий — целенаправленных, обдуманных, где результат достигался бы при наименьших потерях. Монтесума изучал захватчика, испытывал его на прочность, лишал его продовольствия, устраивал на него западни. Он пытался уничтожить этого захватчика, оставляя за собой возможность в случае неудачи сохранить мешикскую империю. Отсюда эти сражения с участием других специально «подставленных» народов: майя Табаско, тласкальтеков, чолультеков; далее, западня Мехико, где хозяин тяжелой имперской машины был вынужден еще раз отступить иод натиском немногочисленной групцы противника — маневренной, хорошо управляемой, настроенной на победу.

В плену он сохранил прежнюю линию поведения, направленную на сохранение империи — этого разнородного и неустойчивого сооружения, которому он всегда старался придать больше прочности и внутренней гармонии. Этот великий король был автором иоистине революционных реформ, которые, к сожалению, не успели реализоваться. Он понял также, что для его страны заполнение лакун было важнее, чем простое расширение границ.

Некоторые ему всего этого не простили. Отодвинутые на задний план монархи, свергнутые царьки, униженные дворяне, ритуальные противники, с которыми стали обращаться как с настоящими врагами, города, вынужденные выплачивать более крупную дань, связали централизаторские устремления императора с непомерной гордостью, которой он якобы был одержим. И когда произошло крушение империи, именно эта гордость была названа в качестве причины. Впоследствии из Монтесумы сделали, как известно, козла отпущения, виновника трагедии, а также типичного авто

хтона, живущего в роскоши, трусливого, изнеженного, нерешительного. Создание этого ложного образа имело, между прочим, тот результат, что мешики оказывали сопротивление испанцам и новой религии лишь в самых крайних случаях, будучи доведенными конкистадорами до полного отчаяния. И, наконец, император стал заходящим солнцем гибнущей эры.

Из всего этого возникла проникнутая мифологией история, которую слишком часто принимали за чистую монету.